Глава 29

Я лежала на земле, тяжело дыша, и не могла поверить, что мы успели. Мост исчез за нашими спинами, погрузившись в пустоту, а мир вокруг нас изменился.

— Добро пожаловать в Отражение, — мрачно произнёс Светозар, поднимаясь. Его голос звучал иронично, но взгляд оставался настороженным.

Я поднялась на ноги, осматриваясь. Отражение выглядело так, будто его вытянули из самых глубоких и тёмных кошмаров. Даже Навь на фоне него зеленела от зависти.

Повсюду высились деревья, чёрные и искривлённые, как если бы их мучили веками. Их ветви тянулись к тёмному нечто, что должно было напоминать небо, лишённые листвы, похожие на когти гигантских тварей.

Туман стелился по земле плотным, густым слоем, скрывая то, что находилось под ним. На каждом шагу я ожидала, что из него вот-вот выползет что-то жуткое. Запах был удушающим — смесь сырости, гнили и чего-то металлического, как от крови.

— И куда теперь? — спросила я, стараясь говорить шёпотом, напуганная окружающей меня атмосферой.

— Туда, — ответил Светозар, указывая вперёд.

Я вскинула голову и замерла. Впереди, за завесой тумана, вырисовывался огромный терем. Его стены были сделаны из костей — я не сразу это поняла, но когда поняла, то меня передёрнуло. Они были искривлёнными, изогнутыми, будто выдранными из гигантских существ, и сложены в такой странный, хищный узор, что казалось, терем смотрит на тебя.

Вокруг него возвышался частокол, увенчанный черепами. На каждом из них светились глаза — мертвенно-зелёным светом, отчего я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Черепа казались живыми, их пустые глазницы следили за каждым нашим движением.

— Идеальный антураж для фильма ужасов, — выдавила я, стараясь держать голос ровным.

— Обязательно выскажешь свои комплименты хозяйке, — пробормотал Светозар, сжимая костяной ключ в руке. — Но желательно её не встречать.

— А хозяйка у нас кто? — уточнила, ощущая холодок, бегущий по коже. — Мара?

— Не похоже, — ответил Светозар, не отводя взгляда от терема. Его голос звучал так, будто он размышлял вслух, одновременно пытаясь разгадать загадку. — Это что-то другое. Что-то... заброшенное, забытое.

— Забытое, говоришь? — я усмехнулась, но голос сорвался. — Смотрю, и подозрения у тебя имеются. Поделиться не хочешь?

— Есть вещи, о которых лучше не упоминать вслух, чтобы не накликать... Пошли.

Летавец кивнул в сторону терема, но я не собиралась униматься. Идём непонятно к кому. Он в курсе, кот в курсе (скосила глаза на уверенно шагающего Ваську. Готова поставить собственный сарафан, что он знает, о чём говорит Светозар), а я, значит, одна тут понятия не имею, о чём он.

— Это потому, что я человечка? — возмущённо пыхтя, последовала за ним. — И мне не положено знать. Да?

— Нет, — отрезал Светозар, продолжая идти выбранным курсом. — Это потому, что её и правда опасно вспоминать, Настя. Очень опасно. Так что давай не будем никого будить, пока это спит...

С этими словами он мотнул головой, давая понять, что тема закрыта, и я решила больше не наседать. Хммм... Интересно... Даже не попытался меня укусить. И не повёлся на откровенную провокацию с «человечкой». Хотя... Меня после внезапного замужества уже ничего не удивляет.

Тряхнув головой, я попыталась прогнать все лишние мысли и сосредоточиться на главном — нашей миссии. Тем более что мы уже прилично сократили расстояние и начали осторожно приближаться к терему. Чем ближе мы подходили, тем сильнее я ощущала зловещую атмосферу. Туман становился гуще, а воздух холоднее, словно само место отталкивало нас, не желая принимать. Черепа на частоколе двигались, казалось, их мёртвые глаза провожали нас взглядом.

— Добро пожаловать в дом своей гибели, глупцы, — раздался зловещий шёпот, когда мы подошли ближе к забору.

Я резко остановилась, хватаясь за рукоять Кладенца. Черепа на кольях начали медленно поворачиваться, их мёртвые глазницы светились, а из треснутых ртов вырывался смех — низкий, пронзительный, полный насмешки.

— У нас гости! — проскрежетал один из черепов, шевеля челюстью, будто смеясь. — Как хозяюшка обрадуется! Давненько к ней никто не заглядывал.

— Мяса принесут, — подхватил другой, его голос был тонким, как ржавый гвоздь по стеклу. — Скоро их головы будут висеть рядом с нами. А может, нас самих и накормят этими свеженькими, глупенькими безумцами. Давно бы хотелось... посмаковать.

— Заткнитесь, — резко бросил Светозар, даже не посмотрев на черепа. Его голос был холодным, и в нём проскакивали нотки брезгливости. — Мы не про вашу честь.

Черепа захихикали ещё громче. Их смех эхом разнёсся по всей округе, и мне на мгновение показалось, что смеётся сам терем.

— Глупенький, глупенький летавец, — поддразнил один из черепов, его мёртвый голос звучал на удивление живо. — Думаешь, выберешься отсюда? Думаешь, твоя человечка уйдёт живой?

Светозар ничего не ответил, но его лицо стало мрачнее. Один взмах руки — и черепушка летит с забора, разбиваясь на части.

— Эй! — одёргиваю я его, цепляясь за рукав его рубахи. — Оставь их. Не пачкай руки об эту падаль.

Смех мгновенно оборвался, и все черепа повернулись ко мне.

— Смотри, какая дерзкая, — проскрипел один из них.

— Она будет вкусной, — прошипел другой, и их смех вернулся, ещё громче и язвительнее.

— Забудь, — отвечает явно успокоившийся Светозар и берёт мою свободную руку в свою ладонь. — Идём. Если я прав, то их хозяйка внутри и не может выйти. Так что они просто бесполезные погремушки.

— Сам ты погремушка!

— Ишь какой... Тебя первого съедим!

— Давай-давай! Укуси его!

Послышалось обиженное со всех сторон, но мы уже не обращали внимания.

Подойдя к громоздкой и торжественно-мрачной двери, Светозар достал костяной ключ.

Тот засиял в его руках тусклым светом. Летавец вставил его в отверстие, которое выглядело как странная впадина на одном из рёбер. Я услышала щелчок, за которым последовал низкий, тяжёлый гул.

Ворота задрожали и начали медленно открываться, издавая при этом жуткий скрип, похожий на крик раненого зверя.

— Глупцы, — прошипели черепа в последний раз. — Она уже ждёт.

Мы шагнули внутрь, и тьма захлопнулась за нами, словно проглотив. Гулкое эхо наших шагов разлетелось по огромному пустому пространству, которое больше напоминало мрачную пещеру, чем терем. Воздух внутри был тяжёлым, холодным и сырым, словно здесь веками не бывало живых существ.

Всё было наполнено бело-молочным густым туманом, что не давал разглядеть ни черта. Только иногда то тут, то там появлялись чёрные силуэты деревьев, животных и людей, но, как и всякие блуждающие огоньки, они быстро исчезали.

— Ну и красота, — пробормотала я, осматриваясь. — И как здесь кого-то найти?

В ответ Светозар приложил палец к губам, давая знак: молчи, дура! И кивнул на мой пояс.

И правда, дура! Я чуть не стукнула себя по лбу. У меня же перо жар-птицы! А оно не только путь освещает, но и показывает.

Ведь бегать по вражеской территории чёрт знает сколько в хаотичных попытках найти деда было равно самоубийству.

Чем раньше сядем, тем раньше выйдем. И целее будем.

Я поспешно сунула руку за пояс и достала перо жар-птицы. Как только оно оказалось у меня в ладони, туман вокруг чуть раздвинулся, уступая место золотистому свету. Перо мягко загорелось, как маленький факел, и из него вытянулась тонкая светящаяся линия, указывающая вперёд.

— Умница, — пробормотал Светозар, одобрительно кивнув на перо.

— Я всегда такая, — фыркнула я, направляясь туда, куда указывала линия.

— Это не тебе, — вдруг ни с того ни с сего подмигнул летавец. — Это перо.

От этих слов я лишь прищурилась, пообещав выкатить счёт «муженьку» за такую АБИДУ, но в другой раз. Когда освобожу деда и нажалуюсь ему, что всякие тысячелетние дяденьки меня обижают.

Но летавца я оставила в неведении о предстоящей мести и, отвернувшись, последовала за пером.

Путь оказался узким, словно стиснутым двумя невидимыми стенами. Каждый шаг отдавался гулким эхом, но в этом грохоте всё равно угадывались чужие шорохи и звуки. В стороне продолжали мелькать силуэты — людей, животных, иногда даже странных созданий, которых я не могла назвать. Они появлялись и исчезали, как миражи, но каждый раз заставляли меня вздрагивать.

Перо жар-птицы уверенно указывало путь, будто оно точно знало, где находится дед. Я шла следом, стараясь не смотреть на эти миражи по сторонам. Но это было сложно. Каждый раз, когда очередной силуэт проплывал в тумане, я чувствовала, как у меня по спине пробегает холод.

Светозар шагал за мной, излучая тусклый свет, который разгонял самые смелые тени. Его молчание настраивало на серьёзный лад. Даже Васька, обычно такой самоуверенный, теперь шёл без своих привычных шипений и язвительных взглядов. Он просто следовал за нами. Его хвост был напряжён, а глаза блестели, как у хищника, готового в любой момент к прыжку.

— Светозар, — шепнула я, оглядываясь через плечо. — У тебя тоже такое чувство, что за нами кто-то... наблюдает?

— Не просто наблюдает, — мрачно ответил он. — Здесь всё живое... или не совсем живое. Терем сам следит за нами.

— Какая прелесть, — пробормотала я, покрываясь мурашками.

Вдруг линия света, исходящая от пера, сделала резкий изгиб влево. Я замерла, не сразу решившись пойти туда. Оттуда, куда указывала линия, доносились тихие звуки — капли, стук чего-то металлического, даже слабое дыхание. Оно было рваным, словно кто-то еле дышал, цепляясь за последние силы.

— Мы близко, — тихо сказал Светозар, заметив моё колебание.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Туман начал расступаться, и перед нами открылось нечто, от чего я на мгновение замерла.

Это был огромный зал, покрытый паутиной. Она свисала с потолка, облепляла стены и даже пол. Казалось, что весь этот зал — одна большая паутина, из которой уже никто никогда не выберется. Но главное было в центре.

Дед.

Всеволод висел, опутанный этими чёрными нитями, словно добыча огромного паука. Его голова была склонена, глаза закрыты, а тело почти сливалось с этой вязкой массой. Но я узнала его сразу.

— Дед! — сорвалось с моих губ, прежде чем я успела подумать.

Перо вспыхнуло ярче, будто оно тоже узнало того, кого искало. Я рванулась вперёд, но Светозар схватил меня за руку.

— Подожди, — прошептал он. — Это слишком просто.

— Ты предлагаешь оставить его там?! — Я выдернула руку, но он не отступал.

— Я предлагаю не попасть в ловушку, — резко ответил он, глядя на паутину так, будто видел её насквозь. — Настя, этот зал — не просто место. Смотри. — Он кивнул на паутину.

И тут я увидела. Паутинные нити чуть шевелились. Не от ветра, не от движения — они дышали. И от каждого их шевеления до меня доносился тихий, едва уловимый шёпот. Будто сама паутина шептала слова, которые я не могла разобрать.

— Чудесно, — пробормотала я, чувствуя, как ладони покрываются потом.

— Мы его не оставим, — повторил он, всё ещё не отпуская мою руку. — Просто не руби всё подряд. Паутина дышит. Если порвёшь её неаккуратно, мы можем сдохнуть здесь раньше, чем освободим твоего деда.

Я сглотнула. Он был прав, как ни обидно это признавать.

— Что тогда делать? — спросила я, оборачиваясь на него.

— Смотри. — Он указал на отдельные нити, которые мерцали тусклым, странным светом. — Эти нити связаны с пауками. Если начнём разрезать не то, привлечём их.

— А если всё же попадёмся и разрежем их? — Я уже видела, куда он ведёт.

— Тогда убьём пауков раньше, чем они нападут.

Я кивнула. Это был плохой план, но... хоть какой-то.

Светозар отпустил меня, и я осторожно шагнула к ближайшей нити, подняв Кладенец. Его свет озарил паутину, и я увидела, как та задрожала, будто почуяв приближение. Я глубоко вдохнула и разрезала первую нить.

Вокруг нас завибрировал воздух, но ничего не произошло.

— Вот та! — указал летавец на следующую, и я покорно двинулась вперёд. Вторая нехотя опала, и мы двинулись дальше, выбирая и проскальзывая вперёд. Это было трудно. Я вся вспотела от напряжения. Светозар раздавал ценные указания, а Васька проскользнул вперёд и показывал нам, какие нити стоит обходить.

Половина пути к деду заняла у нас много времени, и это меня пугало. Думаю, пауки не единственные хищные создания здесь, кроме того...

— Настя! — предупреждающий окрик летавца настиг меня слишком поздно. Кладенец был уже на полпути, и только тогда я заметила, что за одной крупной нитью скрывается ещё одна. Более тонкая, живая... Паучья!

— Вперёд! — выкрикнул Светозар, поднимая светящийся кулак в ответ на шорох, что тут же раздался со всех сторон. — Руби быстрее!

Шорох усилился, казалось, стены, потолок, пол — всё вокруг нас ожило. Из теней вылезали пауки. Огромные, чёрные, с глазами, как багровые жемчужины, они двигались стремительно, окружая нас плотным кольцом. И этих тварей было слишком много.

— Вот уж действительно чудесное местечко, — прошептала я сквозь зубы, крепче сжимая Кладенец и пытаясь забыть, что я вообще-то жутко боюсь этих тварей. Фу-у-у! Ненавижу!

Внезапно перо жар-птицы, спрятанное за пояс, вспыхнуло ярче, словно отвечая на моё напряжение, и, зашевелившись, самостоятельно взлетело вверх. Буквально мгновение повисев в воздухе, оно понеслось к деду, прожигая дыры в паутине.

— Настя, не тормози! — выкрикнул Светозар, перехватывая паука, который метнулся ко мне сбоку.

— Как будто у меня есть выбор! — отозвалась я, рубя очередную нить.

С помощью пера стало намного легче и быстрее. Кроме того, проделав путь к деду, эта умничка вернулась и начала сжигать мелких особей, что атаковали меня и Светозара.

— Настя, быстрее! — снова крикнул Светозар. Я оглянулась и увидела, как его свет постепенно тускнеет. Он отбивался с яростью, но эти твари наступали волнами, сжимая кольцо всё сильнее.

— Дед, держись! — прошептала я, подбираясь к последним нитям.

Кладенец сверкнул в моей руке особенно ярко, когда я разрубила последние связки, удерживавшие Всеволода. Его тело рухнуло мне в руки, тяжёлое и безжизненное. Но он был жив — я чувствовала его слабое, но ровное дыхание.

— Светозар! У меня получилось! — крикнула я, но радоваться было рано.

Пауки остановились. Все сразу. Их багровые глаза обратились в мою сторону. В наступившей тишине я услышала низкий, глухой звук, будто земля под нами задрожала.

— Не нравится мне всё это. Настя, чаша! — Светозар оказался рядом, его взгляд был напряжённым.

Я торопливо вытащила чашу, вылила несколько капель на губы деда, и он едва заметно дёрнулся. Его дыхание стало глубже, но глаза всё ещё не открывались. И я, уже не экономя, начала вливать в него всё.

Хоть большая часть волшебной воды и пролилась на пол, обжигая остатки паутины, как кислота, но всё же что-то да попало в организм деда, так как ответом мне был слабый стон.

Слёзы набежали на глаза. Таким беспомощным и беззащитным я могучего колдуна и Хранителя никогда не видела.

— Подвинься! — сказал Светозар, отодвигая меня в сторону и забрасывая массивную фигуру деда себе на плечо. — Идём. Надо валить! Васька, прикрывай!

Кот фыркнул, но подчинился, прыгнув, растопырив шерсть. Глаза его засветились голубым светом, и ближайших пауков будто начал косить неизвестный мор. Они падали дружным строем.

«Ничего себе», — мысленно присвистнула я, впервые наблюдая, как проявляется хвалёная сила Василия.

Нет, я, конечно же, знала, что он не менее могущественный, чем мой дед, но...

Додумать и полюбоваться на работу Стража мне не дали. Светозар дёрнул меня за руку, заставив очнуться, и мы рванули к выходу, но не успели сделать и десятка шагов, как всё вокруг застыло. Туман вновь опустился, плотный и липкий.

Воздух стал неподвижным, а пауки растворились, как будто их никогда не было. Лишь шорох, словно шелест тысяч ножек, наполнял зал.

И тогда я услышала это. Смех. Тихий, холодный, полный зловещей насмешки.

— Светозар... — начала я, но он уже обернулся, вглядываясь в туман.

Из этой плотной дымки начала формироваться фигура. Тысячи мелких паучков сливались вместе, образуя силуэт женщины. Её фигура оставалась размытой, скрытой туманом, но багровые глаза светились ярко. Смех становился всё громче, переходя в низкий, вибрирующий голос.