Глава 7

Заповедная часть волшебного леса, где жили лешие, была не похожа на другие места в Прави. Здесь воздух казался гуще, деревья — выше, а тени — глубже. Как только мы с дедом пересекли границу владений Боровита, я сразу почувствовала, как лес будто бы ожил. Каждая веточка, каждый лист, каждое движение казались наполненными скрытым смыслом. Здесь не было обычной лесной тишины, как в Яви, — вокруг шептались деревья, их корни тяжело передвигались под землёй, а ветви, казалось, вытягивались к нам, словно приветствуя. Да уж, лес Лешего был живым, и это ощущалось на каждом шагу.

Мы плавно спустились вниз и сели на верхушку одной из гигантских сосен.

— Куда? — проскрипела лесная жительница и охранница.

— К Боровиту в гости Хранитель Яви с внучкой пожаловали, — серьёзно и уважительно ответил дед.

Как и всякий представитель магического племени, он с уважением относился к природе, особенно той, что жила в Прави и была прародительницей всех остальных миров.

— Проходи, Всеволод-колдун! — прошумела сосна, и ей вторили другие.

Уже через минуту, медленно и не спеша перебирая крупными корнями, деревья расступились, образуя небольшую полянку, которой вполне хватило мне и деду, чтобы воплотиться в людей.

— Спасибо! — крикнул дед и поклонился деревьям-охранникам.

— Будь здоров! — зашумели в ответ они.

А дальше мы с дедом пошли по тропинке, которая петляла среди гигантских дубов, причудливых сосен и мохнатых елей.

Мы с дедом пошли по тропинке, которая петляла среди гигантских дубов, причудливых сосен и мохнатых елей. Казалось, что сама тропа менялась, едва успевали мы сделать шаг: корни деревьев словно оживали, слегка приподнимаясь, чтобы дать нам пройти, а ветви расступались, открывая путь вперёд. Всё здесь, в заповедной части леса, подчинялось неведомым древним правилам, которые только Боровит мог понимать и контролировать.

— Долго ещё, дед? — не выдержала я через минут сорок пути, но ответил мне не Хранитель.

— Эх, молодёжь, — прошамкали откуда-то сверху и захихикали. — Всё вы спешите да торопитесь. Нет чтобы пожить всласть и природой насладиться.

Мы с дедом подняли головы и увидели, как на верхушке могучей ели раскачивался сгорбленный зелёный старичок. Его кожа была цвета молодой листвы, вся в прожилках и мшистых наростах, как будто он сам был частью леса. Леший с упоением качался на ветке, словно малое дитя на заборе, радостно хихикая, а ель, словно заботливая мать, слегка подкидывала его, подыгрывая в этой забаве.

— Эх, молодёжь, — снова прошамкал леший, качаясь на ветке. — Всё вам спешить да торопиться. Нет чтобы остановиться да природой насладиться. Лес ведь — он не терпит суеты. Жить надо размеренно да с уважением, как деревья. — С этими словами старичок хитро прищурил глаза, явно наслаждаясь нашей реакцией.

— Здравствуй, Леший, — кивнул дед, явно не желая поддаваться на игру.

— Здравствуй, здравствуй, Всеволод, — протянул Леший, не переставая раскачиваться на ветке. — А это кто? Внучка твоя? — Его маленькие глазки-щёлочки скользнули по мне, изучая, и я почувствовала себя как на экзамене. — Неужто в гости к Боровиту её ведёшь?

Я лишь закатила глаза. Ну вот опять они этот церемониал разводят. Вот раз триста я этот диалог слышала, и дядька Боровит меня с пелёнок знает. Но этот их лесной этикет требовал ритуальных фраз, что слегка отдавали деменцией.

— Веду, — подтвердил дед серьёзным тоном. — В гости к тебе. Прими нас, хозяин лес...

Поклон со стороны деда, который я тут же подхватываю. Церемониал всё-таки.

— ...Не обидь... — ещё один поклон.

— ...и ни в чём не откажи.

Последний поклон, и Леший тоже склоняет свою зелёную голову, на которой видны проплешины, а местами даже выросли зеленоватые поганки.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — прогремел дядька Боровит, соскользнув с ветки и мгновенно оказавшись рядом с нами.

— Ну, здравствуй, друг мой старинный! — теперь, когда с ритуальными фразами покончено, можно было и побрататься.

— Сколько лет, сколько зим, — засмеялся Леший, хлопнув деда по крепкому плечу. — Совсем ты зарос, старый хрыч. Хоть в медведи к себе бери!

— Да ты сам-то не сильно изменился, — отшутился дед, отвечая таким же крепким хлопком по спине. — Лес не жалуешь?

— Да мне твои шуточки! — Леший расплылся в ухмылке. — Ты посмотри на себя! Только и носишься в Яви со своими делами. А мы, лесные, как жили, так и живём. Век тянется, а мы с ним.

Я стояла рядом, чувствуя, как хочется зевнуть. Ну конечно, сейчас начнут стариковские разговоры про «вот раньше» и «а помнишь, как мы»... Ну да, помню, как они вместе «мир спасали», и ещё сто историй о том, как дед с дядькой вместе пьянствовали под звёздами и травили байки.

— Ну, ты не томи, давай в дом пройдём, — предложил дед, уже чуть расслабившись. — Да и Настюха, небось, проголодалась.

— Ох, точно, девчонка-то уже большая, вон, скоро сама мне фразы ритуальные говорить будет, — засмеялся Леший, оглядывая меня сверху вниз. — Ладно, пойдёмте в дом, у меня для вас кое-что припасено.

С этими словами он махнул рукой, и вход в его дом, выдолбленный прямо в массивном стволе дерева, сам собой распахнулся. Внутри горел мягкий свет, исходящий от светлячков, а стены были покрыты мхом и лианами. Дом Лешего всегда казался мне немного таинственным, но в то же время уютным. Как будто природа сама решила обустроить его по своему вкусу.

— Проходите, не стесняйтесь, — усмехнулся Боровит, жестом приглашая нас внутрь.

На столе уже стояли глиняные миски, наполненные чем-то ароматным, и несколько фляг с настоем, который, зная Лешего, был далеко не безобидным.

— Присаживайтесь. — Боровит махнул рукой на стулья. — У нас тут всё как в старые добрые времена.

Дед с удовольствием занял место за столом, и я неохотно устроилась рядом, сохраняя постное выражение лица. Обещание деда оставить меня без праздника отбило напрочь желание радоваться. С таким успехом я могла и дома посидеть, под присмотром ведьм из Нави.

— Давай, Всеволод, угощайся, да и ты, Настюха, не стесняйся. Тут всё свежее, прямо с лесной грядки, — засмеялся Леший, накладывая в свою миску какую-то травяную смесь, которая пахла неожиданно приятно.

Дед, не заставив себя дважды приглашать, принялся за еду, а я сидела, подперев подбородок рукой, с выражением вселенской обиды на лице. Настроение было на нуле, и даже этот пресловутый «аромат лесной грядки», о котором упоминал Леший, мало чем мог его улучшить.

— Что это ты, Настёна, пригорюнилась? Или не рада меня видеть? — усмехнулся Леший, разглядывая меня, как ребёнка, который отказывается есть кашу.

Я лишь бросила ещё один мрачный взгляд на деда и наябедничала:

— Дед меня с собой брать не хочет. Сказал, у вас оставит, дядька Боровит.

Леший только приподнял густую зелёную бровь, из которой торчал макроскопический гриб.

— А ты не рада?

Это была опасная тема. Обидеть нечисть может только сумасшедший или самоубийца, а в случае с дядькой Лешим — сумасшедший самоубийца в состоянии полнейшего отупения. Так как у Боровита рука была не просто тяжёлая, а пудовая, и обиженная фантазия Лешего могла быть на диво садистской.

— Нет, вы что, дядька Боровит. Я очень-очень рада вас видеть. Просто я три года в Прави не была, за всеми соскучилась. Да и девчат повидать надо было бы.

Этот аргумент должен был сработать безотказно и сработал.

Теперь мяч покатился на поле деда. Леший перевёл взгляд и с упрёком сказал:

— А правда, Всеволод, чего ты её не пускаешь? Прогулялась бы девка, развеялась, — с хитрым прищуром произнёс Леший, глядя на деда так, будто тот уже сотворил какую-то несправедливость.

Дед тяжело вздохнул и, опустив ложку, устремил на меня взгляд, полный той самой «родительской» строгости, от которой мне всегда становилось неловко.

— Ты, Боровит, будто её не знаешь. Где Настя — там всегда беды. Она сама — ходячий магнит для неприятностей. Оставлю её на праздник, а вернусь — и узнаю, что она уже в центре какого-нибудь скандала с полуденницами или ещё хуже. Вон с Бояной уже поругались — и этого мало?

— С Бояной?! — Леший хохотнул и бросил на меня взгляд, в котором на минутку промелькнуло уважение. — С этой стервой вообще никто ужиться не может. И поделом ей! Ты, Настя, если ведьма та будет сильно пужать, ко мне жаловаться приходи. Я на неё управу найду.

Я тут же закивала, довольно улыбнувшись. Вот это разговор! Правда, дело было не только в моей поруганной чести. Все знали, что Леший не просто так злился на Бояну. Ходили слухи, что когда-то он к ней клинья подбивал, да только полуденница посмеялась над ним, да ещё и при всех.

— Не бойся её, Настюха, — сказал Леший, хитро прищурив глаза. — Полуденница она, конечно, но давно уже зазналась от своей важности. А если вдруг вздумает снова к тебе лезть — знай, у меня для неё кое-что припасено.

— Что за сюрприз? — поинтересовалась я, загоревшись любопытством.

— Секрет! — ухмыльнулся он, похлопав себя по мшистому боку. — Не всё тебе знать. Главное, не волнуйся. Она больше не станет тебя трогать, уж я об этом позабочусь. А если и попробует — обиженная честь Лешего на её бедовую голову обрушится.

Это был тот момент, когда я наконец почувствовала, что стою на своей стороне в этом лесу. Боровит, как всегда, говорил просто, но по сути, а с его поддержкой можно было не бояться таких, как Бояна.

— Ты пыл-то поумерь, друг мой, — вклинился в наш разговор дед. — А то девку мне совсем испортишь. Она вон и так земли под ногами не чувствует, а уж с твоего попустительства...

Дед покачал головой, выражая недовольство моей легкомысленностью.

— В общем, так! — подытожил он, поднимаясь. — От Боровита ни на шаг! Я вернусь через полтора дня, и мы сразу отправляемся в Явь. И, Настя...

На этот раз тон был угрожающим.

— Если хоть что-то в моё отсутствие произойдёт...

— Да перестань ты кипешевать, старый параноик, — перебил его Леший, хлопнув колдуна по спине. — В безопасности она со мной. И в полном порядке. Или ты забыл, старый хрыч, как по молодости...

— Не будем об этом, — как-то слишком быстро перебил Боровита дед. Хм, интересненько, что там за история такая?

— В общем, Настя. Сидишь в лесу и никуда не рыпаешься, поняла?

— Ага, — кисло пробормотала я.

Обложили со всех сторон, черти! А так хотелось вольницы на бескрайних просторах Прави.