Глава 6

Ох и влетело же мне от деда! Так что перья полетели в прямом смысле этого слова. Не дожидаясь возвращения в Явь, дед выдал мне всё, что думает о неразумных малолетках, возомнивших себя бессмертными. Пригрозил, что сдерёт с меня шкуру, как только вернёмся домой, и ещё отправит к Ваське, если я хоть где-то и с кем-то в Прави произнесу хоть звук, напоминающий слова. В общем, по первое число досталось, не забыв на прощание клюнуть меня в холку в образе сокола.

А потом он мрачно летел впереди, энергично взмахивая крыльями и не оборачиваясь на меня. Ну и не больно-то надо! Вообще... Он же должен был меня защитить перед этой выдрой! Драной! Кошкой облезлой! Надутой куклой!

Но уже через тридцать минут злость моя пообстыла, и реальность, которую я и так прекрасно понимала, но не хотела принимать, снова заявила о себе.

Дед прав. Только сумасшедшие и бессмертные ругаются с полуденницами. Да и то... Даже бессмертные стараются не лезть на рожон с этими полубогинями. А я ведь и близко не бессмертная. Сумасшедшая — возможно, но явно не до такой степени.

Но как не сойти с ума, когда мечешься между двух миров и не можешь найти своё место ни там, ни здесь? Наверное, это проклятие всех полукровок, но для меня это было особенно болезненно.

Ладно, не будем о грустном. Времени в Прави у меня и так немного, так что тратить его на недостойные поводы — пффф! Пусть эта Бояна подавится.

— Дед, ну дедааа, — заныла я, подлетев поближе и сделав голос как можно мягче. — Ну прости меня... Не сдержалась я.

— «Не сдержалась она!» — снова завёлся с пол-оборота взбешённый дед. — Не сдержалась! Да ты хоть представляешь, дурья башка, на что полуденницы способны? Они выглядят белыми да пушистыми, а по сути — те же полуночницы! Страшные и могущественные древние существа! Думаешь, смутила её своим детским лепетом или зелья Звеномиры ей нужны? Бояна старше Яви! Она такое видела, что тебе и не снилось. Её сила — немеряна! И если она вообще вступила с тобой, пуголовком несмышлёным, в спор — это только от скуки! Ты для неё как комар для львицы — на один зуб!

— Ну дедааа, — снова заканючила я, понимая, что он опять разошёлся. — Прости, бес попутал!

— Не было такого! — оскорблённо отозвались снизу, и мы с дедом тут же устремили взгляды к земле.

Соколиный взгляд помог мгновенно разглядеть среди качающихся верхушек гигантских сосен несколько чертенят.

Соколиный взгляд помог мгновенно разглядеть среди качающихся верхушек гигантских сосен несколько чертенят. Эти мелкие пакостники прыгали между ветками, как обезьяны, с ехидными ухмылками на лицах и блеском в глазах. Один, самый наглый, даже осмелился ухмыльнуться в нашу сторону, выставив острый язык.

Одного движения дедова крыла хватило, чтобы налетел внезапный ветер, и черти, едва успев заметить опасность, со свистом полетели вниз, словно веточки, подхваченные бурей.

Лететь было высоко, и приземление им явно не понравилось. С хрипом и ворчанием чертята рухнули на землю, приземлившись прямо в колючий кустарник. Один из них, самый наглый, тот, что показывал нам язык, застрял в кустах и теперь пытался выбраться, ругаясь на весь лес.

— Совсем распоясались, — хмуро подытожил отвлёкшийся от моей головомойки дед. — Никакого уважения!

После этих слов и ещё одного взмаха крыла ветки кустов вдруг ожили и начали старательно, методично хлестать чертей по незащищённым задницам.

— Так-то лучше, — удовлетворённо сказал Хранитель и перевёл задумчивый взгляд на меня.

— Деда, мне двадцать лет, — испуганно поспешила напомнить я, реально побаиваясь, что меня сейчас приземлят где-то рядом с чертятами и всыплют живыми розгами по первое число. В глазах колдуна мелькнуло разочарование, но после он спокойно добавил:

— То-то же! Не забывай об этом и ты! — Его голос был строг, но не суров.

Что тут скажешь? Он прав. Всё, что он говорил, всегда имело вес. Я вздохнула, понимая, что дед просто хочет меня защитить, пусть и немного слишком рьяно.

Мы летели молча, каждый погружённый в свои мысли. Я взглянула на него краем глаза, стараясь понять, насколько он до сих пор зол. Дед, казалось, был в раздумьях, его крылья двигались уверенно, но взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь лес. Даже природа вокруг казалась тише, словно сама Правь прислушивалась к тому, что решит древний колдун.

— Ладно, дед, — пробормотала я наконец, — обещаю, что больше не буду лезть на рожон.

И, заметив скептический взгляд, быстро добавила:

— Честно-честно, не буду!

— Посмотрим, — наконец ответил он, но на этот раз в его голосе слышалось обычное спокойствие, отчего я выдохнула.

Значит, порки не предвидится, по крайней мере сегодня.

— А куда мы летим, деда? — спросила, чтобы наконец-то сменить тему. Да и интересно мне было.

— К Лешему! — буркнул дед, явно не в настроении вести беседы.

— Нет, ну деда, я серьёзно... А-а-а, — до меня дошло. — Так мы к дядьке Боровиту направляемся! Классно! Триста лет его не видела!

Что, конечно, было не совсем правдой, учитывая, что мне всего-то двадцать.

— Но, дед, а разве ты уже со всем справился?

Мой вопрос был вполне резонным. Обычно к Лешему дед залетал в последнюю очередь. Не потому, что недолюбливал его, как я Бояну, а как раз наоборот.

С дядькой Боровитом дед был на короткой ноге, проверенной временем дружбой. Да такой крепкой, что дружбу эту не раз заливали ещё более крепким напитком личного производства Лешего.

Почему с большой буквы «Л», спросите вы? Потому что леших много, а дядька Боровит — один такой. Старейший и мудрейший среди хранителей леса. Ну, по крайней мере, из тех, кто соизволил снизойти к простым бессмертным. Конечно, были и постарше, и подремучее, но они давным-давно ушли в чащу, и их уже пару тысяч лет как никто не видал.

Нечисть — народ с характером, со своими заморочками. Если уж решили, что не хотят жить среди других, фиг ты их отыщешь. Но это так, лирика...

Так вот, обычно дед оставлял визит к Боровиту на десерт, напоследок, а тут...

— Дед? — снова спросила я, уже с нарастающей тревогой, потому что тут явно что-то нечисто.

— Что «дед»? Что «дед»? — огрызнулся он, всё ещё хмурый. — Посидишь у него под присмотром, подумаешь. Да и мне под ногами путаться не будешь.

Я замерла, хлопая крыльями.

— Чего? Посижу? Под присмотром? — переспросила я с удивлением. — Да что я тебе, малое дитё?

Дед сердито оглянулся на меня, его глаза сверкнули.

— Хватит ныть. Вечно ты в беды лезешь. Вот и посидишь у Боровита, пока я разберусь со своими делами. Тебе полезно. Подумай о жизни. Может, поумнеешь.

— Ага, под присмотром... — пробормотала я себе под нос, глядя на его суровый профиль. — Прямо как в наказание отправляешь...

Но в глубине души я знала, что он просто переживал. Правда, методы у деда были, мягко говоря, странные. И весь этот его «присмотр» у Лешего мне не нравился. Да и что я там должна делать? Скучать, пока дед свои дела решает? И праздник этот ещё...

— Не-а, деда. Я с тобой! Да и на праздник стоит...

— Даже не заикайся! — обрубил дед сурово. — Никакого сбора нечисти и тебя среди них. У меня такое ощущение, что в детстве недосмотрел и ты одноглазое лихо встретила. Вот тебе беды за тобой хороводом ходят. Где ты, там и они! Нет! Сидишь у Боровита и носа никуда не показываешь!

— Дед! — натурально взвыла я, хоть и была в форме сокола, а не волка. — Имей совесть! Я ж три года этого ждала!

— И ещё подождёшь! — колдуна было не пронять. — Нечего сейчас, Настя, среди нечисти шастать. Сиди у Лешего!

— Дед...

— Это моё последнее слово!

Ну вот тут уже спорить было бесполезно. Если дед сказал эту фразу — всё. Туши свет.