Глава 4

Громкий щелчок и шум за спиной привели меня в чувство. Я подскочила почти на полметра в высоту и тут же прижалась к стене, защищая спину от неизвестной опасности. Но в комнате снова было оглушительно тихо, и лишь...

Что это такое? Человеческая рука? Вернее, то, что от неё осталось.

Из узкой щели в стене торчала кисть скелета. Уже абсолютно белая, лишь кое-где покрытая засохшими остатками плоти.

Тошнота подступила к горлу. Неприятная дрожь от близкого соседства со смертью и тлением пробежала по спине. Мне не хотелось оставаться с ним в одной комнате, но в который раз за сегодня здравый смысл победил.

Только жаль, что так поздно, а не за день до этого.

Я заставила себя оторваться от стены, не отводить взгляд и осторожно приблизиться. Теперь стало понятно, откуда она появилась. Часть стены рядом с кистью больше не выглядела каменной. Маскировка исчезла, открывая узкую металлическую створку, вмурованную прямо в кладку.

Вот оно! Значит, именно этот схрон и защищало плетение. Или, вернее, того, кто там прятался.

Что, впрочем, не спасло его от неминуемой участи.

Створка приоткрылась всего на несколько пальцев, но этого хватило, чтобы рука погибшего вывалилась наружу.

Зрелище было... Хмм, лишающим последней надежды, но я не поддалась нарастающей в груди панике.

Нельзя! Иначе точно конец! Я добровольно отправилась в пустыню Аррах, чтобы иметь шанс на жизнь. И я обязана сделать всё, чтобы так и было.

Сглотнув исключительно по привычке, так как горло было сухо, я аккуратно провела рядом с металлом пальцем, пытаясь проверить магическое поле рядом с тайником. Но ничего не почувствовала.

Эх, если бы моя печать была снята... Но об этом даже и мечтать не приходилось. Оставалось лишь рисковать.

На первый взгляд всё было нормально, и я решилась — взялась за край металлической дверцы.

Ничего... Меня не пришибло чужой магией, и никакой ловушки там не оказалось. Я выдохнула с облегчением и потянула дверцу на себя.

Она поддалась тяжело, с сухим скрежетом.

За ней обнаружилось крошечное пространство, слишком маленькое для человека. Настолько тесное, что тот, кто спрятался внутри, вынужден был сидеть, согнувшись почти вдвое и подтянув колени к груди.

Я задержала дыхание и наклонилась ближе. Металлическая капсула уходила глубоко в стену и явно не была спроектирована как убежище. Скорее, как схрон для ценных вещей.

Я снова обратила внимание на дверь, стараясь сильно не дышать и не коситься на умершего. Толщина металла и то, как он был сделан... Чёрт! Это что, сурранская сталь? Не может быть! Это же миф! Легенда!

Но глаза мои всё больше и больше в этом убеждались. По слухам, это самый крепкий сплав из существующих, который будто бы поставлялся нам из другого мира. Ну или, по крайней мере, такую байку плели подпольные торговцы на чёрных рынках, обманывая прожжённых, но всё же в некоторой степени доверчивых покупателей.

И всё же то, что я видела перед собой, в точности совпадало с тем описанием и картинками, которые были в книгах наставника. Если они не ошибаются или мои глаза меня не обманывают, у меня тут целая капсула из этого легендарного металла.

Мне потребовалось время, чтобы осознать. А потом возник второй вопрос. Как же он здесь дышал? Ведь сурранская сталь была не просто крепка, она была непроницаема во всех смыслах этого слова. Даже воздух не мог пройти.

И вот тут у меня второй раз за несколько минут отвисла челюсть. Алмазная игла! Да-да, я не придумываю, и вы не ослышались!

Второй невиданный артефакт за последние пять минут.

Я осторожно наклонилась ближе и стала разглядывать несколько крошечных отверстий в дальней стенке капсулы. Настолько маленьких, что снаружи их легко было принять за естественные точки на металле. Каждое — не толще миллиметра. Вот как он дышал!

Но тогда вопросов становилось только больше.

Алмазную иглу нельзя было купить даже на чёрном рынке. В мире насчитывалось всего семь таких артефактов, и все они были известны наперечёт: пять покоились в музеях, ещё две — в храмах Трёх Черепах. Семь!

Я ещё раз посмотрела на тончайшие отверстия в сурранской стали.

Значит, либо мои знания ничего не стоили, либо передо мной были следы восьмой, Неучтённой и никому не известной алмазной иглы. От этой мысли стало не по себе.

Собственно, именно южные алмазы когда-то и были одной из причин, по которым драконы так отчаянно пытались освоить Аррах. В пустыне скрывались редкие металлы и особые камни, давно почти исчезнувшие на остальном континенте. Южных алмазов во всём известном мире едва ли набралась бы пригоршня, а здесь ещё могли оставаться нетронутые залежи.

Но одно дело — знать, что где-то в песках могут скрываться редкие камни. И совсем другое — обнаружить посреди заброшенного форпоста следы артефакта, которого официально не существовало.

А рядом ещё и целая капсула из сурранской стали.

Кем же ты был, человек? У меня появлялось всё больше вопросов, и ни одного ответа.

Я наконец заставила себя посмотреть на скелет внимательнее. Он сидел, сжавшись в тесном пространстве, будто все его конечности за долгие годы срослись в один неразделимый ком. Обе руки были намертво прижаты к груди. Постой-ка!

Мои острые глаза быстро нашли несоответствие. Что- то было зажато между грудью и коленями. Зажато так сильно и так отчаяно, что даже после смерти и разгожения покойник отказывался это отпускать. Он что-то держал.

Прикасаться к нему не хотелось до тошноты, но в который раз за сегодня пришлось затолкать своё «не хочу» поглубже.

Я заставила себя не думать о том, к чему именно сейчас собираюсь прикоснуться, и медленно протянула руку к телу. Но притронуться к нему я не успела.

Стоило мне чуть сильнее наклониться к проёму, как где-то внутри тихо скрипнул металл. В следующую секунду скелет дёрнулся и неожиданно повалился вперёд.

— А-а!

Я отскочила так резко, что не удержала равновесие и упала на пол, ударившись мягким местом и получив несколько серьёзных заноз.

Кости же с сухим стуком посыпались на пол, несколько мелких косточек откатились в сторону, а череп, ударившись о каменный пол, прокатился почти к моим ногам.

Нижняя челюсть отпала, а череп будто уставился на меня, оскалившись.

Меня пробрала дрожь. Покойник будто предупреждал, чтобы я не смела трогать его вещи, которые он защищал даже после смерти.

— Прости, — почему-то заговорила я с ним. — Мне очень жаль. Я не хочу воровать у тебя, но мне нужно выжить.

И это была правда. Если что-то поможет мне выжить в этом месте, я переступлю через многие свои табу, которые у меня были раньше.

Этому меня научил Фабьен своим поступком. Тот, кто играет по-честному, всегда проигрывает тому, кто жульничает.

Придя к такому выводу, я осторожно поднялась, потирая ушибленное место и стараясь не смотреть на череп у самых ног. После коротких колебаний я отодрала кусок ткани от уже потрёпанной и давно не белой юбки и начала копошиться в груде рассыпавшихся костей.

Хвала звёздам, искать пришлось недолго, и первой я выудила небольшую книжицу. Кожаный переплёт почти истлел, края почернели от времени.

Меня снова затошнило. Когда тело разлагалось, жидкости пропитали томик и склеили не меньше сотни первых страниц, но всё же книга каким-то чудом сохранилась. Наверное, благодаря герметичной капсуле.

Но это был не конец. В груде костей лежал ещё один предмет.

Я нахмурилась и осторожно взяла его кусочком ткани, а затем приподняла повыше, чтобы рассмотреть. Небольшой, тёмный, тяжёлый для своего размера. Что-то среднее между металлической пластиной и коротким стержнем. По одному краю шли странные выступы, совершенно несимметричные, а на другом был выбит крошечный знак, похожий на переплетённые крылья.

Я повертела находку в руке, но так и не поняла, для чего она предназначена. Память не давала ни одного объяснения назначению этой штуки. Одно было понятно — она была очень ценной для умершего, а значит, выбрасывать я эту штуковину не буду.

Я отложила странную вещицу в сторону и снова посмотрела на книжечку с надеждой.

Пусть это будет дневник! Пожалуйста, звёзды! Пусть он даст ответ хотя бы на часть моих вопросов, и тогда я буду просто счастлива!

Все ещё используя оторванный кусок подола, я пропустила слипшиеся страницы и открыла книжечку на последней записи.

Сердце моё упало, когда я прочитала отчаянные слова:

«Они идут! Эти твари нашли меня и подобрались так близко. Надеюсь, сурранская сталь сможет защитить меня, так как наша магия для них — пустой пшик. Она даже не сработает. Пустынные крысы и львы исчезли. Больше никто не скребётся ко мне, пытаясь извлечь из убежища, как деликатес из банки.

Даже эти хищники боятся их. Но я не имею права отдавать им ключ от ворот. Ни за что! Пусть лучше я собственными руками уничтожу нашу последнюю надежду...»

Запись обрывалась на этом. Странная и зловещая, она рождала одни вопросы и не давала никаких ответов.

Я осмотрелась вокруг ещё раз, и недобрые предчувствия пробежали по моей спине. Теперь происхождение царапин по всему форту стало объяснимым. Пустынные крысы и львы. Это были гигантские в своём роде хищники.

Крысы, например, достигали метра в ширину и полуметра в высоту. В отличие от обыкновенных, у них было восемь лап, а их слюна была ядовита для человека.

С этими зверушками лучше было не встречаться. Ещё меньше встречаться хотелось с аррахскими львами.

С настоящими царями природы их роднило лишь название. Хотя, возможно, эти животные и были в каком-то роде кошачьими, но больше напоминали гигантских волков.

До полутора метров в высоту, а то и больше. Их вытянутые тела покрывала жёсткая клочковатая шерсть, вдоль хребта тянулся ряд костяных пластин, а массивная пасть раскрывалась слишком широко для нормального животного. Передние лапы заканчивались длинными загнутыми когтями, задние были непропорционально мощными, а из плеч росла вторая, меньшая пара конечностей, делая тварь похожей на чудовищную химеру.

И вот эти чудища старались убраться с дороги, когда появлялись загадочные «они». Что или кто мог напугать хищников, владычествующих в этих землях?

Ответ на этот вопрос должен был на все сто процентов находиться в дневнике, но последняя запись заставила отложить его чтение на потом.

Я должна сейчас сосредоточиться на обустройстве надёжного убежища. Иначе все мои усилия и вся бравада будут бесполезны.

Сейчас я даже пустынным крысам не в силах противостоять, не говоря уже о львах или тех загадочных «они».

Значит, сначала убежище, а потом всё остальное. И для этого мне нужно было сделать то, что я бы никогда не совершила в других обстоятельствах.