Глава 4

Летели мы и правда долго. Вот уже два часа Сигги самозабвенно махал крыльями, а я вполглаза рассматривала открывшийся фантастический вид. Почему вполовину? Да потому, что вторая отчаянно боялась высоты и все время косилась на судорожно сжимающие черные перья руки.

А с какими усилиями мы водворяли это раскормленное тельце на ездового птица, это не передать. По крайней мере, словами, а вот короткометражный фильм в стиле Чарли Чаплина вполне бы получился.

Я и забрасывала на Сигизмунда ноги, и запрыгивала на него с разбегу, и... Ой, да чего только не было у нас за те полчаса, что я пыталась забраться на своего новоявленного магического приспешника. В конечном итоге ворон не выдержал этой муки и жалобным голосом напомнил:

— А может, магией, госпожа?

Твою ж... Точно, я ж теперь великая и ужасная (во всех смыслах этого слова) и могу нажелать. Собственно, так я и сделала: просто пожелала оказаться на птице и тут же мягко взвилась в воздух, чуть не поймав очередной инфаркт, и приземлилась на гостеприимно подставленную шею.

Вот так мы, собственно, и оказались в небе, ворон тяжело хлопал крыльями и тихонечко пыхтел от моего веса (громко пыхтеть этому зануде не позволяло воспитание), а я рассматривала открывшуюся красоту и офигевала от высоты, на которой мы пролетали.

Лес был упоительно прекрасен. Дремучий, высокий, зеленый... Укрытый легкой сеточкой тумана, как кокетка вуалью, он радостно шумел, когда мы пролетали мимо. И самое удивительное, что мне казалось, я чувствую его. Каждое дерево, что качало кроной нам вслед, каждую травинку, что тянулась вверх, каждую белку...

Боже, я надеюсь, это была белка.

В общем, судя по тому, что я уже успела увидеть, со стандартной живностью в этом лесу было не очень. А вот со всякими чудищами...

— Сиятельная, мы снижаемся! — каркнул Сигги, прерывая ход моих мыслей, и нырнул вниз к плотно окутанному туманом холму.

Хмм, и как это я его пропустила? Но самое интересное, я не чувствовала это место. Весь лес до этого был у меня на радаре, а тут... Глухая оборона, белое пятно, ничегошеньки. Странно.

Сигизмунд мягко опустился на полянку, и я смогла лучше рассмотреть эту аномалию. Вблизи холм напоминал сладкую вату на палочке. Белые волокна тумана опутывали его, рождая прямую ассоциацию с таким любимым детским лакомством.

Бурррр, согласился со мною живот, тоскливо подвывая. Черт, это тело еще о чем-то, кроме еды, думать может?

— Госпожа? — ворон не выдержал долгой паузы и, поняв, что хозяйка добровольно слезать не собирается, кивнул в сторону земли.

Эх-хе-хе, хочешь не хочешь, а придется слезать. Съехав по гостеприимно подставленному крылу, я очутилась на твердой поверхности и с сомнением взглянула на птица.

— И что дальше? Где обещанный замок и праздничный ужин?

— Здесь, сиятельная, — махнул в сторону туманного нечто Сигги. — Вот на этом самом месте. Только подчиняется он исключительно хозяйке леса, и вызвать его сможете только вы.

И ворон внимательно посмотрел на меня.

А я знала! Я чувствовала, что за всем этим кроется какой-то подвох. Вот прям тебе все будет здесь и сразу, ага.

Жизнь, детка, это большая куча из "нечто" дурно пахнущего, и это "нечто" нужно разгребать голыми руками, закатав рукава по самую шею.

— И как я это, по-твоему, должна сделать? — спросила пернатого засранца, что уже сел в первый ряд зрительного зала и начал потрескивать попкорном, наблюдая, как я пыжусь над какой-то магической дрянью.

— Простите, госпожа, но мне этого неведомо, — любезно и с легкой ноткой пафоса заявил ворон. — Только повелительницы могут общаться с сердцем леса. Я всего лишь скромный слуга...

Так, ясно. Пернатый здесь не помощник, и даже если бы знал как, не сказал, зараза. Ну ладно, я тебе еще это припомню, Сигги.

Но с замком нужно было что-то делать. Во-первых, не могу же я реально жить в лесу в самом прямом смысле этого слова, а во-вторых...

Во-вторых, не было сил слушать это невыносимое "буррр" со стороны желудка Сабины. Нет, правда, она что, не ела трое суток? Хотя сала на этом теле вполне хватит, чтобы месяц харчеваться за счет графских телес, или кто она там, но, как только я разберусь с новым местом жительства и всеми магическими примочками, обязательно займусь формой своей новой свиноподобной оболочки.

— Ладно, — сообщила я то ли ворону, то ли туману, то ли себе. — Не хочешь по-хорошему...

Значит, ведьмы, говоришь, сами как-то договаривались с этой штукой? Хорошо! Переговоры так переговоры.

Я решительно подобрала неудобные юбки и пошагала прямо к туманной громадине. Чем ближе я подходила, тем страннее становились ощущения. Будто и нет ничего, а в то же время...

Рука поднялась сама собой и ухватилась за туман, оторвав лоскуток от гигантского мотка, потом еще и еще... Туман отлетал во все стороны белесыми хлопьями и растворялся в воздухе, но изменений, казалось, совсем не происходило. Холм как был завернут в молочную дымку, так и оставался в ней. Мои руки уже начали болеть, ноги ныли, а желудок вообще перешел на режим бесконечной арии, отчего мое настроение все больше и больше портилось.

— Да, черт, как же ты меня достал! — не выдержав, психанула я, при этом отрывая особенно большой кусочек тумана.

И в ту же секунду дымка начала исчезать прямо на глазах, являя моему взору...

— Что это? — обратилась я к Сигизмунду, указывая на позорную маленькую развалюшку, что ютилась на вершине небольшого холма и показала свои кривые бока с дырявой крышей, стоило только туману отступить. — Это, по-твоему, замок? Ты вообще куда меня привел, Сигги?

Ворон даже каркнул от возмущения, услышав такое унизительное, по его мнению, обращение к себе. Но мои полные гнева глаза и обвиняюще указывающий палец совсем не располагали к дискуссии по поводу его имени. Поэтому птиц лишь холодно выдал:

— Не все есть тем, чем кажется, светлейшая, — и снова склонился в поклоне.

— И как это понимать? — переспросила я его, ни на что особенно не надеясь.

И правильно, потому что этот пернатый партизан больше и слова мне не сказал, застыв как статуя.

Я еще немного побуравила его мрачным взглядом, от которого у птица по спине бежал холодный пот, но вредный пособник местных ведьм все же не дрогнул.

— Эх, ладно, черт с тобой! — не выдержала я и нервно развернулась к покосившейся хижине. — Сама проверю, чем это все кажется!

Психанув, я подошла к двери и попробовала ухватиться за деревянную ручку, что грустно висела на одном гвозде, но та вдруг увернулась. От резкого и неожиданного движения, казалось, безжизненного предмета я испуганно отскочила.

Что за чертовщина тут происходит?

Я обернулась за объяснениями к птицу и натолкнулась все на тот же вид: "Я камешек, меня тут нет, разбирайтесь сами".

Черт! Вот и что теперь делать? Это явно какое-то испытание для новоприбывшей госпожи. Ладненько!

Если уж записалась тут в хозяйки, хоть и не по своей воле, значит, пора начинать качать права и ставить собственную мебель на место. Это ж мой "замок"? Мой! А значит, командовать буду я!

Фигушки! Ручка быстро и упорно бегала от меня по всей двери, уже никого не стесняясь и не скрывая, что она волшебная. Я ловила ее обеими руками и даже пыталась помочь себе ногами, но шустрая зараза не поддавалась. По кривым стенам дома уже шла мелкая рябь, создавая ощущение, что эта халупа нагло ржет надо мной, но финальным аккордом стало...

— Каркхм, — со стороны Сигги тоже послышался тихий смешок.

— Хватит! — мою злость и гневный окрик можно было осязать. Я настолько разозлилась, что даже не заметила, как вложила в эти слова частичку своей новоприобретенной силы. И, о чудо! Хижина послушалась!

Ручка резко застыла, а потом, стараясь сильно не отсвечивать, втянулась в дверь, после чего последняя с тихим скрипом распахнулась.

Я нерешительно оглянулась на своего приспешника, но Сигги только невозмутимо кивнул в сторону хижины. Иди, мол, госпожа, в эту неизвестность.

Ладно, вздохнув глубоко, я решительно сделала шаг вперед. Ну правда, не торчать же на этой поляне вечность, а ворон вроде как подлянок мне строить не может. Так что еда и все остальное обустройство вместе с комфортом находятся исключительно там.

*****

Стоило только моей ноге ступить в темноту, как все вокруг тотчас озарило ослепительным светом. Пока мои бедные глаза привыкали к такому сиянию, пространство вокруг начало преображаться. По бокам в реальном времени росли стены из серого камня, на них сами собой возникали светильники в виде факелов, странные ниши с фигурными бойницами и различный декор в виде старых ржавых доспехов, пыльных картин и целого семейства черных пауков размером с ладонь, что тут же бросились деловито плести паутину.

— Мда, мрачненькое место, — прокомментировала я, отойдя от шока и с любопытством рассматривая творящееся вокруг безобразие. — А что-нибудь получше твоя супер-бупер колдунья Коллин не могла сообразить?

Спросила я дармоеда Сигги, что уже успешно маячил за спиной и совсем не чувствовал угрызений совести от того, что мне не помогал.

— Так это ваш замок, госпожа, — слегка прокашлявшись, сообщил, чего уж греха таить, теперь мой приспешник. — Каждая леди леса сама придумывает себе жилище. Вот, например, у госпожи Коллин здесь все блестело золотом и драгоценной посудой. Она страсть как любила всякие ценные штучки. Конкретно коридор был устлан...

— Стоп, стоп, стоп!!! — взвилась я, услышав такое обвинение. — Что значит каждая госпожа придумывает себе жилище? Ты что, хочешь мне сказать, что эти мрачные развалины я сама себе сотворила?!

— Да, госпожа, — с достоинством сообщил мне птиц, в который раз поклонившись. — Простите за мой нескромный вопрос: а каким именно вы представляли свой замок?

— Да, собственно говоря... — я красноречиво обвела рукой все это ржаво-пыльное великолепие и, поняв всю степень попадоса, чуть ли не взвыла: — Что ж ты не сказал мне, чучело пернатое, что я могла представить любой, любой!!!! замок?

— Вы и не спрашивали, госпожа, — все с тем же пафосом и достоинством сообщил птиц, но в голосе слышалась плохо скрываемая обида за пернатое чучело. — А я не смел вам навязываться...

— Так, все, стоп, — прервала я эту речь в стиле: “сама дура, сама и виновата”. — Ты мне сейчас все-все рассказываешь, во всех деталях и подробностях, что я должна знать о своих способностях и обязанностях, понял? Никаких деталей и мелочей не скрывать, чтобы потом не делал удивленное лицо и вот это вот: “А вы, госпожа, и не спрашивали?”. Только сначала показывай, где в этой развалине столовая?

— Это ваш замок, госпожа, вам лучше знать, — невозмутимо пожал плечами ворон.

Я с подозрением посмотрела на птица в поисках очередного подвоха, но Сигги имел такой серьёзный вид, что я поняла — не врет.

Ну что ж, пойдем искать столовую, а там уж будем разбираться с остальным.

Замок я себе отгрохала массивный и огроменный. Правда, в таких мрачных тонах, что тут впору было жить семейке упырей, а не приличной московской барышне, но да бог с ним. Приберем и причешем все это великолепие, а то, судя по мрачному виду Сигизмунда, нам здесь обитать долго.

Столовая нашлась на втором этаже моей персональной громадины. Ну как столовая, настоящий обеденный зал. С огромным столом в стиле викингов посередине, деревянными колоннами, что поддерживали балконы в средневековом стиле, и, конечно же, камином, над которым висела голова гигантского кабана.

У кабана запечатлелся на морде такой недовольный вид, что мне показалось, будто я ворвалась в его личные покои.

— Сигизмунд, а где обед? — спросила я, оборачиваясь к птицу, но ответил мне не он.

За спиной раздался грубый и хриплый голос, от которого волосы у меня на загривке стали дыбом.

— Кому обед, а кому и приключение. Ты же у нас госпожа, вот и наколдуй себе.

Я обернулась, ожидая увидеть какого-то бомжа (кому еще может принадлежать такой голос), что до этого успешно прятался от моего взора, но за спиной все так же мирно пылал огонь.

— Что за чертовщина? — обратилась я скорее сама к себе, но мне снова ответили.

— Так меня еще никто не называл! — и возмущенные кабаньи глазки уставились прямо на меня.

Моя варежка тут же раскрылась, и оттуда полилось пресловутое “Ааааааа!”, с которым я уже начинаю потихоньку свыкаться.

— И чего она орет? — возмущенный взгляд ожившей кабаньей головы перекочевал с конкретно прифигевшей меня на Сигги. — Откуда ты вообще взял эту малахольную?

— Кракхмм, — прочистил голос ворон и, скосив неодобрительный взгляд на меня, все еще выводящую “Аааа!!”, ответил: — Глубокоуважаемое сердце леса, не могли бы вы так… эмм... не выражаться по отношению к новой хозяйке. Это немного некорректно...

— Ну извини, дружище, — кабанья голова попробовала передать жест, что означал бы пожимание плечами. — Ты же знаешь, как это работает. Какая хозяйка, такое и сердце. Я же говорю — малахольная. Посмотри, во что меня воплотила! Вот помнится при Урсуле...

— Что оно такое, Сигги? — слегка заикаясь, спросила я, взяв себя в руки и с опаской косясь на хрюшку над камином.

— Я твой ночной кошмар, не видно, что ли? Сердце леса я, убогая, и источник всей, в том числе и твоей, магии. Нет, правда, Сигизмунд, там что, не нашлось никого получше? Косую какую-нибудь, хромую, придур... А нет, с этим вроде нормально.

Съязвила эта свинья, чем меня разозлила и окончательно привела в чувство.

— А ничего, что я здесь? — поинтересовалась у этих двух воркующих чудиков, которые явно давно водят знакомство. — Я вам точно не мешаю, а то начала беспокоиться...

— Простите, госпожа, — спохватился птиц и в сотый раз за этот день подмел крылом пол.

— Сигги, раз я тут полноправная хозяйка, — мстительно прищурив взгляд, я уставилась на наглого пятачка, — могу и я себе заказать новое сердце.

— В этом лесу и замке вы полная хозяйка, и стоит вам лишь пожелать, все тут же появится... Но только не новое сердце. Оно всегда одно и то же, и изменить его вы не сможете.

— Хрю! — радостно подтвердила недобитая Пепа и показала мне свой большой язык.

— А убрать вот эту громадину в другое место, — продолжила я все в том же тоне, проигнорировав провокацию свиньи, — в чулан, например? В компанию к огромным голодным крысам, которых я наколдую? И паукам...

— Ну... — ворон затоптался на месте, не зная, что предпринять и как разнять конфликтующие стороны.

— Ты не посмеешь!!! — завизжало чучело и задергалось так, что подставка заходила на камине.

Ага! Значит, все-таки могу! Один щелчок пальцев, немного фантазии — и свин исчез, оставив после себя след над камином.

— Госпожа, стоит наколдовать немного валерьянки, а то впервые вижу, чтобы обсидиановый ворон совершенно побелел, — да разве ж так можно? Это же сердце...

— Устало, — договорила я за ворона, деловито осматривая столовую. — И отправилось отдохнуть в подвал, в воспитательных целях. Так что там с ужином?

В который раз повторила и резко осеклась. А и правда, что это я творю? Откуда столько смелости и уверенности? Нет, я всегда была барышней хоть куда, но в таких обстоятельствах... Когда тело еще не успело остыть от предыдущей хозяйки, вокруг творится сплошная чертовщина, а я спокойна как удав и принимаю все как должное. Более того, бесстрашно командую магическими существами, от которых бы в своем мире упала в обморок и полгода потом бегала к психологу за консультацией. Бросив еще раз взгляд на Сигги, что застыл в предупредительной позе, поняла, что нет. Психологом тут не обойтись, скорее психиатром.

— Сигизмунд, — решила не драконить ворона и назвала полным именем, вложив при этом в вопрос собственные подозрения. — А магия, часом, никак не влияет на хозяйку?

— Почему же, сиятельная, — как само собой разумеющееся ответил птиц. — Конечно же влияет. Лес подстраивается под вас, а вы под него. Таков закон природы.

— И сильно? — спросила я, похолодев.

— Что именно, госпожа? Влияет? Этого никто, кроме великих волшебниц, не знает, а они не спешили со мной делиться.

Черте что! Я подошла к столу и грузно опустилась на стул. Бедняга жалобно заскрипел в такт моему внутреннему состоянию. Вот это я попала!