Глава 14

— Дядька, не открывай! — взвыла я, пятой точкой чувствуя, что мне кабздец.

Но отговаривать Боровита было бесполезно, так как, не став дожидаться наших действий, дверь жалобно скрипнула и растворилась, как будто сама понимала, что прятать меня бессмысленно. В проёме нарисовался один из главных участников моего сегодняшнего бедствия. И, конечно же, это был Он. Весь такой высокомерный, напыщенный, с недовольной складкой между идеально очерченными бровями.

— Светозар, — протянул дядька Боровит, даже не вставая с места. — Ты тут зачем явился? Невежливо так врываться в чужой дом.

В голосе лешего прозвучала скрытая угроза, но на летавца это произвело ровно ноль целых ноль десятых впечатления.

Он даже ухом не повёл, быстренько найдя меня глазами, несмотря на мои жалкие попытки затеряться в интерьере.

Я, сидя в кресле из веток, хотела провалиться сквозь землю. Или хотя бы стать совсем-совсем маленькой, чтобы слиться с окружающей обстановкой. Но вряд ли бы это хоть как-то помогло.

— Не прикидывайся, старик. — Светозар шагнул внутрь, обведя меня быстрым взглядом. — Она у тебя. А теперь давай по-хорошему: отдай, и я уйду.

Отдай?! Меня?! Я что, вещь какая-то? Вот тут во мне проснулась самоубийственная храбрость, за которую меня всегда ругал дед.

— Эй! — вскакиваю, бросая в его сторону яростный взгляд. — Слышь, летучий, я тебе не вещь, чтобы меня «отдавать»! У меня, между прочим, и голос есть, и мнение. Вот и слушай: мнение такое — уходи отсюда, пока цел!

Светозар хмыкнул и скрестил руки на груди, медленно повернувшись ко мне всем своим величественным видом.

— О, у полукровки голос прорезался? Но твоё мнение здесь вообще никого не интересует, или ты всё ещё не понимаешь, во что влипла?

— Как сказать, Светозар, мне вот интересно, что Настасья обо всём этом думает, — протянул дядька Боровит, словно ему надоел наш словесный переполох. — Очень даже. А ещё у неё дед есть, если ты забыл. Опекун официальный, так сказать.

— Неужели станешь у меня на пути, старик? — Светозар зловеще усмехнулся. — Ради кого? Ради какой-то человеческой девчонки? Ты удивляешь меня, леший.

Слушайте, я, конечно, знала, что летавцы не в своём уме, но чтобы вот таааак...

Дядька Боровит медленно встал, почёсывая затылок, и посмотрел на Светозара с добротой. Даже слишком...

— Давай я дам тебе последний шанс, парень. Из снисхождения к твоей молодости да глупости я сделаю вид, что этого не слышал, а ты уберёшься подобру-поздорову.

— Я и не претендую на гостеприимство в твоей лачуге, старик. Отдавай мне девчонку, и разойдёмся мирно, — никак не унимался летавец.

Но то ли он был слишком самовлюблён и самоуверен, то ли слишком плохо знал лешего, и очевидные намёки на него не действовали.

Жаль, очень жаль. Хотя кому я вру?! Вообще не жаль. Взяла попкорн, сижу, смотрю, как с летавца сейчас шкуру спустят и положат вместо коврика у камина.

Ведь в дядьке Боровите у меня сомнений не было. В отличие от зазнайки Светозара.

Дядька Боровит медленно, очень медленно протянул руку к бороде и задумчиво погладил её, словно раздумывал над словами Светозара. А может, просто давал ему ещё один шанс свалить по-хорошему.

— Ты, значит, настаиваешь, да? — с ленивым интересом переспросил леший, подняв на летавца свои зелёные, словно лишённые зрачков, глаза.

— Настаиваю, — отрезал Светозар, поджав губы. — Я и так терплю этот фарс слишком долго.

Ох, плохая идея, летучий. Очень плохая. Я уже начала тихонько отодвигать кресло подальше от эпицентра надвигающегося бедствия. Всё-таки при всей моей любви к зрелищам на линии огня быть совсем не хотелось.

Боровит усмехнулся, его улыбка напоминала треснувшую кору старого дерева.

— Терпишь, значит? — протянул он, опуская руку на ближайший пень. — Ну что ж, молодой, посмотрим, как ты терпишь ветер.

Леший хлопнул в ладоши. Просто. Резко. И...

Бах!

Весь дом вдруг ожил! Ветки, сплетённые в стены, стали расплетаться, образуя огромные руки, словно гигантский древесный монстр пробуждался ото сна. Пол из корней дрогнул, из потолка повалил мох, словно пытаясь схватить Светозара за его идеально уложенные волосы.

Летавец вскрикнул, но не успел ничего сделать: плеть из лоз мгновенно обвила его за пояс и, как тряпичную куклу, из катапульты вынесла в образовавшуюся дыру в потолке.

Над обиталищем лешего послышался свист, будто что-то тяжёлое пролетело с огромной скоростью, но он постепенно стих вдали.

Хм-м, и это всё? А как же великое побоище?

— Добрый ты сегодня, дядька Боровит, — разочарованно протянула я, сползая с плетёного кресла.

— Нельзя быть такой злюкой, Настасья, — усмехнулся леший. — А то в шишигу превратишься. Жениха, смотрю, тебе совсем не жалко?

— Да какой он жених, — окрысилась я, чуть ли не заскрежетав зубами от одного упоминания летавца. — Придурошный, самовлюблённый болван с вооооот таким самомнением.

Растопырила я руки в разные стороны, показывая масштабы самомнения Светозара.

Леший внимательно посмотрел на мою эффектную жестикуляцию, чуть склонил голову и усмехнулся:

— Как знать, как знать...

— Да ну его! — окончательно махнула рукой и на дядьку, и на Светозара. — Лучше скажи, дядь, что мы дальше делать-то будем? Он же не уймётся, так?

— Правильно ты понимаешь, Настенька, не уймётся он, — кивнул леший и задумчиво заходил по комнате. — Ситуация, конечно, да... Сама понимаешь. Лада тебя не просто так поцеловала, а с умыслом. Видать, давно присматривалась и к тебе, и к Светозару. Но не назло поцеловала — и то хлеб.

— Как сказать, «не назло»... — приподняла я бровь.

— Об этом сейчас не будем, — махнул рукой леший и снова заходил туда-сюда. — Не отвлекайся.

Я глубоко вздохнула, облокотившись на спинку кресла, и посмотрела на дядьку Боровита, который неустанно ходил туда-сюда, теребя свою бороду. Выглядел он, мягко говоря, озабоченным. А я? Ну, я сидела с таким видом, будто только что пережила конец света. Что, впрочем, недалеко от истины.

— Дядь, ну скажи, что нам теперь делать? — спросила я наконец, вытирая нос рукавом, словно это могло хоть как-то улучшить ситуацию.

Леший остановился, словно его застали врасплох, и обернулся ко мне:

— Что делать? Для начала — не паниковать, — отрезал он, скрестив руки на груди. — И деда твоего дожидаться. Сюда парнишка больше прийти не сможет без моей воли — лес не пропустит, а вот за его пределами... Так что сидишь ты теперь у меня, Настасья, и правила безопасного нахождения на праздниках учишь назубок. А как Всеволод появится, так мы и придумаем, как вас безопасно в Явь отправить. Там уж не достанет тебя твоя зазноба... Шучу, шучу.

Тут же поднял руки в жесте «сдаюсь» Боровит, увидев, каким зверским взглядом я его наградила при слове «зазноба».

— А там уже, в Яви, у твоего деда найдётся парочка веских аргументов в споре с этим кавалером.

Что-то в моей голове «веские аргументы» предстали в образе дубинки, сковородки, штакетника... Чем там ещё бьют дурные бошки в деревнях? В любом случае Светозару не поздоровится. Главное — отсидеться до прилёта деда.

И несмотря на то, что мне влетит не по-детски, и на этот раз по-настоящему, я всё равно с нетерпением ждала Хранителя грани. Всё что угодно лучше, чем этот сияющий кровосос.