Глава 13

Рука Светозара ослабла в тот момент, когда раздался мелодичный, почти насмешливый голос, и он резко обернулся, как зверь, учуявший охотника.

Я, воспользовавшись моментом, отскочила назад и, потирая ноющее плечо, с удивлением заметила:

Когда это поляна успела зарасти ромашками и васильками?

Ох ты ж, святые корешки! Вот это нарвались! Лучше бы меня Светозар сожрал, и то целее бы ушла в мир иной. По крайней мере, без особых приключений.

— Доброй ночи, госпожа! — летавец с мнимым спокойствием и достоинством склоняется в поклоне до земли, и я тут же следую его примеру.

— Доброй ночи, Прекраснейшая.

Ну да, подлизнула так подлизнула, но тут уж лучше перебдеть, чем недобдеть. Хотя, правды ради, скажу, что перед нами реально стояла прекраснейшая... и капризнейшая из всех богинь.

— Ругаетесь, детки? — тонкая изящная рука оторвала от кисти винограда ягодку и отправила в пухлый совершенный рот. Длинные ресницы прикрыли на секунду глаза от удовольствия, а потом вновь взметнулись вверх. Почти незаметным, плавным движением пышногрудая, но тонкая фигурка соскользнула вниз со ствола поваленного дерева, на котором восседала, и шагнула к нам.

Да-а-а, даже меня пронял её манящий, идеальный образ, что уж говорить о летавце. У того вообще слюна потекла, не говоря уже о том, что эти летающие упыри были всегда слабы на передок.

— Госпожа, — с придыханием Светозар опускается на одно колено перед женой Даждьбога и покровительницей любви. — Я готов служить тебе...

О, конечно! Я чуть ли не закатываю глаза от патоки в его голосе. Ну конечно, он тебе служит, Лада, ещё как. Правда, недолго. Сколько там нужно обманутой и замороченной жертве, чтобы скончаться в конвульсиях? Минутки три — пять? Вот и всё время его служения богине любви.

А в остальном Светозар — прямой поставщик новых запутанных душ Маре и Чернобогу. Вражеский агент, так сказать.

— Ох, и смешная же ты девочка, — мои мысленные язвительные комментарии прервал смешок богини. — Правда, глупенькая ещё и незрелая. Почти...

Лада проигнорировала летавца, готового лизать ей обувь, и двинулась ко мне, с интересом обходя вокруг и рассматривая с ног до головы.

— Сердечко на замок закрыла, никого не пускаешь, а это, девочка, нехорошо. От этого в груди камень образуется и чернота в нём копится, вытесняя всё доброе.

Кто бы спорил? Точно не я! С богами вообще страшно спорить. Но вот скажу честно — мне и так хорошо. Все эти влюблённости, чувства... и прочая дребедень.

Насмотришься на это всё и понимаешь, как хорошо быть одному. Сначала покупаешься на красивую обёртку, а потом с тебя всю жизнь кровь сосут. Вот Светозар не даст соврать. И хорошо, если быстро скончаешься, а если так лет двадцать — тридцать — сорок мучить будут?

Так что не-не, я как-то так перекантуюсь.

— Я же говорю, — залилась весёлым смехом богиня. — Смешная девочка.

Она подошла ко мне близко, давая рассмотреть своё невероятно пропорциональное лицо. Тонкое, небольшое, с острым подбородком, прямым красивым носиком, большими раскосыми глазами, в которых плескалась завораживающая зелень.

Это прекрасное лицо обрамляли пышные волосы, собранные в свободные косы, а в маленьких ушках качались большие массивные серёжки.

Выкованные самим Сварогом собственноручно, ещё одним божественным воздыхателем Лады.

— Развлечь богиню не так легко, детка, — её дыхание пахнуло на меня запахом трав и мёда. Сладкое сочетание свежести мяты, иван-чая и розы. — Но тебе сегодня удалось, и за это ты получаешь награду.

— Не-не-не, не надо, — запротестовала я, с ужасом понимая, куда клонит богиня (БОГИНЯ ЛЮБВИ!!!! На секундочку), но было поздно!

Лада уже наклонилась и запечатлела горячий поцелуй у меня на лбу.

В тот момент, когда губы богини коснулись моего лба, по всему телу прошла странная дрожь, словно изнутри разгоралась искра, и мне на миг показалось, что весь мир вокруг засиял чуть ярче, будто через фильтр из тёплых оттенков. Волна энергии с гулом разлилась по поляне, и я едва удержалась на ногах, поддалась этому вихрю, который закружил вокруг нас взлетевшие головки волошек и мелкие лепестки ромашек. Они словно танцевали в воздухе, кружась вокруг нас, — я стояла, а Лады уже как не было. Только далёкий весёлый смех остался на поляне, уносимый лёгким ветром.

— Уходи! — ору что есть сил, но Светозара и понукать не надо.

Догадливая сволочь уже обратилась кометой и уносила хвост куда подальше от поляны и меня, спасая свою и мою шкуру.

Конечно, надежды было мало, но всё же она, жалкая, оставалась.

Поцелуй Лады — это тебе не что-либо, а... полный писец!!!!

Теперь дед меня точно убьёт!!!!

Я стояла посреди опустевшей поляны, судорожно касаясь лба, словно могла стереть божественный поцелуй. В голове крутилось одно и то же: влипла! Вот просто взяла и влипла по самые уши! Знаете, бывают мелкие неприятности вроде комара на стене, а бывают вот такие — размером с гору, о которую теперь придётся лбом треснуться, если выживу.

— Ну почему именно я? — бормочу себе под нос, глядя на кружившиеся в воздухе лепестки. — Почему не кто-то другой, а? — Оборачиваюсь, надеясь, что никого не осталось слушать мои вопли.

Тем более что если поцелуй Лады начал действовать...

Ох, нет! Хватаюсь за Кручика и шепчу:

— Дядька Боровит! Помоги, миленький!

Надежды мало, потому что божественное «благословение» — штука ядрёная и почти необратимая, но попытаться стоит.

Пока не пойму, чем меня наградила затейница Лада.

Варианты были разными: начиная от простого благословения по жизни и незатейливой симпатии окружающих (в чём я сильно сомневаюсь, учитывая нрав богини любви) и заканчивая тем, что в меня будет влюблена любая чешуйчатая, кожаная и перьевая тварь в районе километра (что больше похоже на методу Лады).

Поэтому мне сейчас лучше не рисковать и никому на глаза не показываться, ну, если не считать деда и дядьки Боровита.

Эти хоть разберутся, что к чему, и советом каким помогут.

В этот момент на мои отчаянные мысленные вопли трава зашевелилась, и на поляну выкатился сам Кручик, целый, а не его росточек в виде кольца, что плотно сидел у меня на пальце.

— Иди, Настасья, следом!

Прошелестел голос дядьки Боровита среди его корней. Кручик снова покатился по траве, указывая путь, а меня и уговаривать не нужно было. Всё, нагулялась!

И праздник посмотрела, и за не совсем адекватными берегинями побегала, и на психованных летавцев с полуденницами нарвалась.

Вишенкой на тортике моих приключений была встреча с богиней любви и её «подарочек».

Всё! План по неприятностям на пятую точку выполнен года на три вперёд. Как только разберусь, в какие неприятности вляпалась, и выкручусь, в Правь ни ногой! Ну, по крайней мере, до следующего лета.

Стоило только ступить на указанный помощником лешего путь, как я тут же оказалась около заповедной части леса. Прямо на границе жилища дядьки Боровита.

Сам хозяин встречал меня тут же, нетерпеливо постукивая маленькой ножкой по стволу поваленного дерева, где он изволил восседать.

— Ох ты ж, ёжики-матрёшки! — выдал мне вместо «Здрасте», соскакивая с дерева. — Настасья, во что ты вляпалась, а? Я ж тебя только-только отпустил погулять!

Ну а я что? Стою как есть, виноватая, но оправдаться ещё пытаюсь.

— Так я и гуляла, дядька Боровит, гуляла, — нос сам шмыгнул раз-другой. — А он вот тоже гулял... и обозвал меня... А потом она пришла... И такая: «Сердце на замке», «нехорошо»... А потом бац — и меня поцеловала... А он смылся, дядь... И вообще не хочуууууу...

— Ох ты ж, горе луковое! — сокрушённо покачал головой дядька и позвал: — Иди сюда, нос вытри... Как у вас там говорится: «Ничего не понятно, но очень интересно». Иди в дом, садись. Щас разбираться будем.

По мановению руки лешего тут же образовалась дверь в воздухе, и, толкнув её, дядька затащил меня к себе домой.

«Удобненько», — отстранённо подумала я, продолжая лить горячие слёзы.

Почему — не знаю, толком объяснить не могла, но пятая точка посылала импульс глазам в ожидании полного песца.

Ну не может быть такого, что всё это просто так кончится.

— Ты садись! — приказал леший мне и сам за руку усадил на кресло, сплетённое из зелёных веток. — А ты показывай!

Это уже было обращено к Кручику. И если бы я была не в Прави, а передо мной не было одного из самых сильных существ магического мира, то я подумала бы, что дед явно сбрендил. Так как леший тут же уставился в одну точку и начал бормотать себе под нос.

— Ага... Ну, так-то оно так... Здесь понятно... Вот же нелёгкая принесла эту стерву... Ого! Чего это она? Та-а-а-ак!!! Стоп!! А это что такое?

— Что, дядька? Увидели Светозара и Ладу?

— Да какой Светозар и эта расп... красавица, не к ночи сказано! Это что такое? Калиновый, что ли?!

— Ага, — закивала я, поняв, что встреча с Калиновым мостом совсем из головы выпала на фоне новых переживаний. — Только там дальше смотрите, дядька. После моста!

— Не к добру, ой, не к добру, — пробормотал помрачневший леший (не скажу, что он до этого радостью светился, но тут как-то совсем сник). — Ладно, давай дальше. Что там?

Я сижу, вытираю нос рукавом и только успеваю поддакивать.

Дядька же снова нырнул в воспоминания Кручика.

— Ах он... Ну, ничё-ничё, поймаю и хвост ему надеру... Ай да... За меня — это правильно, Настасья... А вот и Ладушка подкатила. В настроении хорошем, а это плохо... Ага... Угу... Ну, всё ж понятно!

С этими словами леший оторвался от просмотра моей личной трагедии и вздохнул.

— Ну и чего голосишь, дура? Ну, поцеловала тебя Лада, подумаешь... Привязала к кому-то — да это же ещё не конец света!

Я вытаращилась на него, чувствуя, как внутри начинает закипать паника:

— Привязка! Дядька Боровит, да ты понимаешь, что это значит? Это ж... Да ей в голову прийти могло что угодно. Да это ж теперь он — тот самый неотвязный ухажёр, что будет за мной по пятам ходить, куда бы я ни сунулась!

— Вот именно! Всё что угодно, а отделалась ты лёгким испугом. Ну-ну, чего ты на трагедию настроилась? — вздохнул леший, будто мы о мелочи спорим. — Подумаешь, ухажёр нарисовался, тобою навечно одержимый. Преследовать будет, проходу не даст, ритуал там какой-нибудь придумает, чтобы привязать тебя тож навсегда. Ерунда это всё, Настасья, ерунда. Считай, легко отделалась.

— Чего-о-о-о!!!! — завопила я так, что даже Кручик-старший на месте подпрыгнул. — Ерунда!!!! Да это ж на всю жизнь... А если это... Шмыг... Я ж не переживу... Шмыг...

— Ой, Настасья, — захохотал леший и хлопнул меня по плечу. — Замуж не напасть — главное, замужем не пропасть.

— Издеваетесь? — до меня наконец-то дошло, и я с подозрением уставилась на Боровита.

— Есть малёхо, — не стал отпираться леший. — Ты это, подожди панику строить, Настюха, а вдруг жених понравится? Лада, она, конечно, баб... хм-м... богиня вздорная, но добрая. Абы чего подсунуть не должна. Наверное...

Вот это вот «наверное» меня окончательно добило.

— Дядька Боровит, — снова заныла я, — я всё приму, если только это не...

Договорить это страшное имя я не смогла. В окошко дома лешего ударил яркий свет, а потом в дверь громко постучали.

— Боровит, открывай! Девчонка у тебя! Я знаю.