Глава 7

Николетта и ее отец недолго обнимались и плакали. Умный мужчина поспешил посадить свою чудом спасшуюся дочь на коня и, поклонившись невидимой мне, рванул подальше от "гостеприимного" леса.

Эх, мне бы так! На коня и на волю! Но звук тяжелых крыльев за спиной сообщил, что теперь я буду передвигаться исключительно воздушным транспортом и в пределах одного леса. Пусть даже огромного и с прибамбасами.

— Как все прошло, госпожа? — заискивающе спросил меня птиц, грузно опускаясь на землю, но на почтительном расстоянии.

— Нормально прошло! — сообщила ворону, все еще задумчиво рассматривая силуэт всадника, удаляющегося от леса. — Приехал отец и забрал очередную проблему подальше от нас с тобой. Так что всё сложилось как нельзя лучше.

И, обернувшись к застывшему Сигги, спросила:

— Как там мой завтрак? — аппетит после насильственного прыгания в портал разыгрался не на шутку.

— О, госпожа! — ворон казался слегка побледневшим, я бы даже сказала, побелевшим, что смотрелось странно на его иссиня-черных перьях. — Вы ее не съели?

Я поперхнулась слюной и разразилась кашлем от такого заявления! Что?! Он что, совсем с ума выжил? Боже, у меня в прислужниках бегает безумный птиц, настроенный на людоедство!

— Сигизмунд!!!!!!!! — прокашлявшись, я задушенно выдала ворону свое возмущение: — Ты совсем тронулся, прислуживая Коллин? Или у вас в лесу такие порядки?! Так вот, я никогда и ни за что...

— Нет, нет, госпожа, вы меня не поняли, — ворон был так взволнован, что сделал немыслимое для такой воспитанной птицы, каким был Сигги, то есть перебил меня. — Я имел в виду, что вы должны были поглотить ее энергию, душу... Только так вы сможете жить и поддерживать лес. Это и есть одна из главных обязанностей волшебницы Венирского леса.

Опачки, приехали! Так и знала, что с этим постом не все так гладко, раз предыдущая хозяйка смоталась в потусторонний мир, сверкая пятками.

— Рассказывай! — прошипела я и, щелкнув пальцами, перенесла нас в замок, в главный зал. Все это получилось у меня на автомате и исключительно на фоне большого стресса, но ворон воспринял все как само собой разумеющееся.

— О, вернулась! — я и забыла, что в главном зале у меня имелось еще одно болтливое рыло, но спорить с ним сейчас я была вообще не настроена.

— Пасть закрыл, а ты, наоборот, открыл клюв и докладываешь!

— Госпожа, — простонал птиц, заламывая крылья для нагнетания большего трагизма, — Венирский лес — магическое место, которое дает жизнь различным уникальным и удивительным существам. Защищает и производит магию, но... Для поддержания леса нужен проводник.

И Сигги махнул в мою сторону, будто бы было трудно догадаться, кто это может быть на самом деле.

— Все великие колдуньи Венирского леса имеют связь с Сердцем, — еще один взмах крыльев в сторону притихшего свина, — и именно через него подпитывают лес чистейшей энергией.

Знаете, как я почувствовала себя после этих слов? Как человек, который после купания в милом прудике с лилиями вдруг обнаружил у себя жирную пиявку в самом интересном месте. Хотя это не совсем верно, по задумке всей этой магической гоп-компании, включающей в себя ворона, свина и обжору леса, роль пиявки как раз отводилась мне. Или палача?

Я, значит, убиваю невинных и не очень женщин, а они радостно живут на моей энергии? Ну уж нет! На такое я не подписывалась.

— Подожди, Сигизмунд, ты хочешь сказать, что она не приняла подношение? Но как же... — пока я раздумывала, свин, похоже, сделал свои, правильные, выводы и, получив кивок от подельника, выпучил на меня мелкие глазёнки. — Да как... Да ты что...

Словарный запас, похоже, закончился, рыло начало наливаться красным, и, если бы от всей свиньи не осталось лишь головы, я бы подумала, что сердце леса вот прямо сейчас скопытится от сердечного удара, не дожидаясь мифического голода.

— Идиотка! Убогая! Деревенщина! — наконец-то выдал Хрюндель, разразившись бранью в мою сторону. Правда, такая эмоциональная реакция сказалась на мне благотворно. Я почему-то сразу успокоилась и пришла в себя.

— К крысам! — щелкнув пальцами и отправляя охладиться разошедшегося недокабана, я холодно уставилась на Сигги. — Продолжай!

Ворона явно покоробил мой взгляд, отчего перья его слегка встопорщились, но перечить хозяйке прислужник не посмел и послушно продолжил.

— С древних времен волшебницы заключили договор с окружавшим их герцогством о неком… эмм... обмене. Герцоги поставляют нам девушек, а мы, то есть вы, госпожа, поддерживаете правителей магически и при каких-либо конфликтах выступаете на стороне сиятельных господ.

— Тут более или менее понятно, — согласилась я, не услышав ничего неожиданного из плюшек, полагающихся местным царькам. — Но почему женщин и девушек? Почему неугодные жены?

Спросила Сигги, вспоминая собственное столкновение со здешней системой правопорядка.

— Причин много, сиятельная госпожа, — ворон бросил на меня несколько смущённый взгляд, видно вспомнив, что и я сама недавно была таким же балластом. — Женщины имеют здесь мало прав, если за их спиной не стоит влиятельный мужчина. Обратно же, герцоги в этом находят свою выгоду, ссылая или милуя девушек по своему усмотрению. Ведь мужьям сначала нужно получить подпись суверена на документ. А если отец или другой родственник не желает смерти своей кровиночке? Вот и появляется у его светлости важный заложник. Да и на шалости мужей здесь смотрят более снисходительно, а женщины не имеют такой уж ценности.

Мерзкий миришко, вот что я вам скажу. И порядки тут мерзкие, но раз уж я здесь...

— А если я не буду есть несчастных девиц? Что тогда? — спросила ворона и увидела, как пернатый второй раз за день чуть не поймал инфаркт, но, нужно отдать ему должное, лицо сдержал.

— Тогда, моя госпожа, — трагизма в голосе Сигги хватило бы на всю отечественную драматургию вместе взятую, — мы все погибнем, и наш волшебный лес будет разрушен. Но сначала погибнете вы, высушенная до остатка магией этого места. Тот голод, что вы сейчас должны чувствовать, не имеет отношения ни к чему физическому, а является исключительно особенностью вашей теперешней природы.

— То есть выбора у меня нет и я должна жрать души, если хочу выжить? — перебила дотошного рассказчика Сигизмунда, пока он еще дальше не заплыл в своих байках, сгущая краски.

— Да, госпожа, к сожалению, все так и есть, — кивнул ворон, но я видела, что нифига ему не жалко.

А вот мне было! И себя, и тех несчастных девчонок, что обрекали на верную смерть. Но кто сказал, что я собираюсь сдаваться?

— Значит так, Сигги, — подытожила я все вышесказанное и начала выдавать ЦУ собственному прислужнику. — Если такой порядок дел устраивал моих предшественниц, то я не собираюсь с ним мириться, а это значит что, Сигги?

— Что, госпожа? — спросил напуганный и немного заинтригованный ворон.

— Это значит, что мы будем искать альтернативные источники питания! — и, увидев непонимание на лице ворона, пояснила для долго схватывающих: — То есть другой выход, Сигизмунд.

— Но, госпожа, это невозможно! — всплеснул крыльями птиц. — Никогда не было другого источника...

— У меня никогда не было в планах покидать собственный мир, и что? — я красноречиво обвела рукой мрачный каменный зал. — Вот я здесь. Хоть кто-то из колдуний пробовал искать другой выход?

Ворон замотал головой, и я удовлетворенно продолжила.

— А это значит, что он должен быть, — но, чтобы успокоить взбудораженного приспешника, я добавила: — Сигги, я не самоубийца, и, если у меня не останется выбора, я обязательно сделаю так, как мои предшественницы, но... Мы будем искать другой выход всеми силами, так как я не хочу никого убивать.

— Вы очень милосердны, госпожа, — комплимент был сомнительный и прозвучал как упрек, но я решила принять его за чистую монету и, хмыкнув, добавила:

— Расскажи об этом свину.