Глава 6

Голова болела противно и нагло. Будто кто-то в нее поместил сирену, что монотонно выла, принося с собой тошнотворные ощущения. Кто бы мне сказал, что у людей может быть магическое похмелье, ни за что бы не поверила.

Но вот настало новое утро в Венирском лесу и в моей новой жизни, а я встречаю его, уткнувшись лицом в подушку и проклиная на чем свет стоит коварного свина. И ведь специально вчера ухнул на меня столько магии, чтобы отомстить, Хрюндель такой-сякой. Но ничего, я еще перевоспитаю этот шашлык. Если встану, конечно...

Магия неплохо приложила меня, и я даже не помнила, как оказалась в помпезных и просторных покоях хозяйки дома. Кругом была готическая мрачная красота с каменными стенами, украшенными золотыми подсвечниками, гобеленами с видами охоты на кабанов (фетиш у меня, что ли, на свиней?), резная мебель из красного дерева и огроменная кровать, прям аэродром, с бордовым балдахином и бесчисленным количеством подушек, в которых я и утонула ночью.

— Госпожа, вставайте, вам нужно выпить лекарство, — над моей душой уже полчаса ныл Сигги, пытаясь выманить меня из этих самых подушек. — Вам сразу же полегчает.

— Ммммммм, — в ответ ворон получал исключительно мое неразборчивое мычание, что должно было означать: "За что мне такие страдания?" или на особенно горестной ноте: "Добей меня, пернатый, если в тебе еще осталась хоть капля человечности".

Человечности в Сигизмунде не осталось, так как птиц продолжал долбить меня требованием выпить какое-то лекарство. Дятел, а не ворон, честное слово!

Чтобы наконец-то заткнуть этого садиста, я, не размыкая глаз, протянула руку и не глядя ухнула в себя какую-то сладенькую водичку, что пахла розами. Удивительно, но эта смесь сработала почти сразу, и боль ушла, оставив после себя легкое чувство голода.

— Что у нас на завтрак? — спросила Сигизмунда, поднимаясь с кровати и приглаживая шелковистую рыжую гриву.

— А что желает сиятельная госпожа? — спросил ворон, почему-то с тревогой оглядывая меня с ног до головы.

— Хмммм... — протянула я, постукивая розовым длинным ноготком по пухлой нижней губе. — Хочется мяса и чего-нибудь сытно-сладенького. Черт!!!!!!!

Только сейчас до меня дошло, что такими гастрономическими предпочтениями я никогда не страдала, а значит...

— О, не беспокойтесь, госпожа, — внимательный птиц сразу оценил мои перепуганные глаза, а также лихорадочное ощупывание крутых бедер и осиной талии. — Ваша настоящая внешность теперь останется такой навсегда, что бы вы и сколько бы ни съели.

Фугх, а то я уже... Но расслабляться не стоит, даже если обжорство мне не грозит последствиями, уподобляться Августе я не собираюсь.

— Охрана отмена, — сообщила я слегка удивленному моим сленгом ворону. — Легкий салат, сок и инструкция, что мы будем делать дальше.

— Ну, я не смею навязываться вашему сиятельству, — птиц смущенно топтался на месте, — но все же возьму на себя смелость рекомендовать вам познакомиться с лесом и его обитателями.

— А заодно и с замком, — пробормотала я, разглядывая себя в огромном зеркале, что нашлось как раз рядом с кроватью. — Но сначала знакомство с ванной комнатой и, конечно же, гардероб. У меня есть гардероб, Сигги?

Ворон стрельнул недовольным взглядом, услышав такое варварское сокращение его имени, но промолчал и подошёл к одной из четырех деревянных дверей с позолоченной ручкой в форме кабаньей головы (опять свиньи!), распахнув последнюю в эффектном жесте.

Что нужно женщине для счастья, спросите вы? Много чего, отвечу я. Так много, что иногда женщина и сама теряется в бесчисленном количестве вариантов. Но сегодня эта огромная комната, забитая под самый верх различными платьями, костюмами, туфлями и аксессуарами, сделала меня счастливой.

Это был просто девчоночий рай, в котором легко можно было потеряться, особенно когда оказалось, что в комнате существует огромный шкаф для драгоценностей.

— Госпожа, завтрак уже подан, — тактично попытался образумить меня Сигизмунд после того, как я на час залипла около этой пещеры Алладина.

Где уж там, меня было не оторвать. Не знаю, сколько бы промучился со мною птиц, если бы в один момент я не ощутила странное засасывающее чувство внутри. Будто не ела минимум недельку, а то и месяц...

Я уже собралась бросить свои шикарные наряды и срочно бежать в столовую, как к жуткому голоду добавилось еще и чувство пронизывающего холода, разливающееся по рукам и ногам. А потом...

— Сигги! — только и успела испуганно позвать на помощь приспешника, когда меня начало засасывать в неизвестно откуда взявшуюся воронку.

Но ворон не мог мне чем-либо помочь и даже не успел каркнуть, как я пропала с виду, и в ту же секунду меня выбросило на знакомую опушку леса, уронив попой прямо в мох.

Госпожа леса? Великая колдунья? Ха, ха и еще раз ха! Выбираясь из мягкого зеленого покрова и спутанной гривы собственных волос, я костерила на чем свет всю эту непредсказуемую магию и ее постоянные бзики.

И какого черта меня притащило сюда внезапно и таким варварским способом?

Ответ нашелся сам собой. Недалеко послышались голоса, и к опушке моей дремучей крепости вышли уже знакомые охранники с какой-то юной особой наперевес.

В отличие от громоподобной бочки Августы, эта девица была мелкая, как дворовой воробей, и совсем терялась между двумя охранниками. Пока третий важной поступью сопровождал всю эту процессию к моему лесу.

— Стой! — скомандовал главный и достал из камзола лист-приговор. — Николетта Ирения Каспа, согласно закону о неугодных женах...

Ну дальше по тексту вы знаете. Девушка лишь тихонечко всхлипнула, услышав свое имя, а охранники сочувственно покосились в ее сторону. Мда... Честно признаться, и мне было ее больше жаль, чем бывшую сожительницу по телу. Как бы там ни было, а свой долг охрана исполнила и уже через пару минут втолкнула не сопротивляющуюся девушку прямо за невидимый занавес, охраняющий лес.

Правда, интересным было то, что втолкнули эту вот несчастную Николетту в одном месте, а упала она уже с этой стороны прямехонько мне под ноги. Так сказать, адресная доставка, возьми и распишись.

Я недобрым взглядом обвела лесную гладь, что сейчас прикидывалась пушистым веником и делала вид, что она совершенно невинный и обыкновенный лесочек. Сдается мне, что именно из-за этого воробья меня так грубо оторвали от дел насущных и любименького гардероба, но с лесом я буду разбираться после. А сейчас тоненький и испуганный вскрик оповестил, что девица настойчиво требует моего внимания.

Девушка действительно успела меня рассмотреть, сделать правильные выводы и проявить недюжую смекалку, так как после испуга она сразу же бухнулась на колени, молитвенно сложила руки на груди и слезно попросила:

— Пощадите, о великая госпожа!

Великая госпожа бы с радостью, да только знать бы, как тут все работает. И где этот пернатый дармоед Сигги шляется, когда он так нужен мне? Чтобы потянуть время и придумать толковое решение в этой ситуации, я приосанилась и, сделав свой голос очень важным, сказала:

— Встань, дочь моя, — ох как пафосно прозвучало. Прям как в исторических фильмах, где можно было увидеть монастыри в старину. Я вот прям такая аббатиса, а это скромная послушница. — И расскажи мне, что тебя привело в мой лес?

Девушка удивленно взглянула на меня, но послушалась и привстала. Правда, колени ее дрожали и девицу слегка вело, но я не стала помогать, оставаясь в образе великой и ужасной, но справедливой колдуньи.

— Мой муж, — голос девушки дрогнул от болезненных воспоминаний. — Мой муж нашел себе другую и поэтому решил меня отдать вам. Пощадите, госпожа!

И девица снова бухнулась на землю, на этот раз чуть ли не уткнувшись носом в рыхлый грунт. Нет, в кое-чем я ее все-таки понимала. Встреться она сейчас с Коллин, а не со мной, такой страх и отчаяние были бы оправданы. Но тут была я и понятия не имела, зачем мне вот это вот "счастье" с тяжелой психологической травмой и козлом муженьком. Кстати...

— И сколько вы уже женаты? — поинтересовалась деталями этой трагедии об измене и предательстве.

— Семь месяцев, — пропищала Николетта, не поднимаясь.

Семь месяцев, что-то слишком маленький срок для того, чтобы надоесть друг другу, а значит...

— И большое было за тобой приданое? — ласково уточнила у бедолаги, которую, похоже, использовали вчерную.

— Огромное, госпожа, — девушка все же подняла голову, и на глазах блеснули слезы. Не дура, значит, и все понимала.

— А почему за него вышла замуж? Отец заставил? — продолжала допытываться я. Нет, это не любопытство, просто собираю там факты всякие, чтобы правильно сделать вывод...

— Нет, госпожа. Я любила Квентина, очень. Сама настояла на свадьбе, когда он сделал предложение... Я виновата, виновата, была глупа, но разве сердцу прикажешь, госпожа?

Девушка взглянула на меня с такой болью, что я поежилась. И правда, от этой дурацкой болезни под именем "любовь" никто не застрахован. Вон даже мне пришлось попасться раз на этот крючок. Правда, красавец и плейбой Никитка быстро вылечил меня от этого глупого увлечения, наставив мне рога с парочкой первокурсниц. А я ведь худела исключительно ради него, но... Но я обошлась разбитым сердцем и иллюзиями, а вот Николетте придётся заплатить жизнью. Пришлось бы, если бы в нашем лесу не произошла небольшая пересменка волшебниц.

— Что ты сделаешь, если я тебя отпущу? — спросила девушку, закидывая пробный шар.

На меня тут же подняли огромные голубые глаза, полные невысказанной надежды, но девушка, умничка такая, начала говорить очень аккуратно и в то же время честно.

— О!!!! Я вернусь домой, госпожа, к отцу, чтобы пройти обряд очищения для отвергнутой жены. А после официально войду в дом мужа.

— Вернешься к изменнику, что чуть тебя не убил, — я приподняла брови в недоумении, искренне не понимая, как могла посчитать глупышку разумной. Ведь этот Квентин (имечко-то какое) ее реально чуть не убил. Была бы на моем месте Коллин, поигралась бы с этой мышкой и слопала, не оставив даже хвостика.

— О, госпожа, конечно, — девица даже рот открыла в удивлении и как-то слишком подозрительно кинула на меня взгляд. — Все как велят древние законы. Если жена вернулась из Венирского леса, то теперь она полноправная хозяйка в доме и госпожа. Муж к ней привязан до самой смерти и должен почитать ее как супругу и единственную мать своих детей. Поэтому я даже и мечтать не смею...

Все она смеет и очень надеется. Ну что ж, в данном случае наши желания совпадают. Мне всей этой ситуации с Августой хватило за глаза, чтобы решить вопрос в пользу Николетты.

Обратно же, я не та кровожадная и ненормальная стерва Коллин, чтобы издеваться над этой пигалицей. Да и местным муженькам не мешало бы преподнести хорошенький урок.

— Иди! — сообщила я застывшей как статуя Николетте, кивая на прозрачную завесу. — И помни мою доброту!

— О, госпожа, — на этот раз очень искренне прошептала девица, так как горло ее сжало от переполняющих эмоций. — Я буду молиться за вас всем высшим силам и... Я обещаю вам, что род мой возложит дань службы вам на себя!

Не знаю, что там только что наобещала Николетта, но лес как-то странно среагировал на ее слова. Из земли, где она сейчас стояла коленопреклоненно, вырвалась белесая дымка и обвила ее руки браслетами. Я удивленно взирала на такую исключительную самостоятельность леса, когда вся эта красота впиталась, оставляя за собой татуировку в виде цепочек.

Что-то мне подсказывает, что это неспроста и слова глупой девчонки лес воспринял очень серьёзно.

— Николетта!!!!!

Мы все еще рассматривали татуировки и не заметили, как к барьеру подъехал всадник. Конь был взмылен, а плащ скрывал его лицо, и я уже было грешным делом подумала, что это раскаявшийся и одумавшийся муж, но...

Капюшон слетел с всадника, когда тот спрыгнул с лошади и побежал к моему барьеру. Седина в черных волосах и схожие черты лица говорили, что за дочерью приехал не кто иной, как отец Николетты.

— Папа! — охнула девушка, отрывая взгляд от своих новых оков, нацепленных совершенно добровольно и неосторожными словами. — Госпожа?

Ей очень хотелось побежать к родителю, но она не смела шевельнуться без приказа.

— Иди! — милосердно отпустила ее, размышляя, что любовь любовью, а родители — это те, кто будут стоять за нас горой всегда.