Глава 3

От нового мира можно было ожидать чего угодно. Высоких, запредельных технологий, сказочных чудес, необъяснимых существ.

Но старой доброй банальной бюрократии я уж никак не чаяла здесь увидеть.

— Талончик нужно брать, женщина. Вы что, не видите? — заявила мне барышня со странной прической и в бордовой мантии, к которой я решила сунуться с вопросом. — Зеленым по рунам написано, что мы не принимаем в порядке живой очереди, а только по талонам!

— Какой ещё талончик?! — возмутилась я, садясь на своего обычного конька. — Откуда я должна знать, где его брать?!

Сотрудница закатила глаза так, что, казалось, они вот-вот исчезнут в её голове. Она издала страдальческий вздох, словно я была лично виновата во всех её бедах, и пробормотала:

— Ну конечно, опять попаданка. Криворукие, ничего сами сделать не могут.

Потом, не спеша, словно я уже заняла у неё все обеденные перерывы до конца недели, направилась к странному камню, который стоял посреди зала. До этого я подумала, что это элемент декора — какой-то артефакт, придающий месту магический шарм. Но, видимо, это был не декор.

Сотрудница потерла камень ладонью, пробормотав что-то себе под нос. Камень засиял, из него вывалился камешек поменьше с каким-то странным символом, напоминающим руническое сочетание.

Она схватила этот камешек, сунула мне в руку с таким видом, будто передавала яд, и недовольным голосом процедила:

— Ожидайте.

Я огляделась вокруг. Помещение магистрата, конечно, выглядело внушительно: мраморный пол, витражные окна с магическими сюжетами, золочёные таблички на дверях. Но это не отменяло ощущений, которые витали в воздухе, — запах пыли, смешанный с усталостью, злость на недовольных сотрудников и безнадёжность очередей. Дух госучреждения буквально сочился из стен.

Но мне, как ни странно, стало легче. Я почувствовала себя уверенно. Вот тут я дома. Это уже знакомая среда. Хоть что-то понятное и объяснимое.

А то я ощущала себя совершенно потерянной. Мой провожатый не стал заходить со мной в магистрат. Довел до здания и указал дверь, заявив, что его со мной не пустят.

Этот тип показался мне странным, но возражать у меня аргументов не нашлось (чего я очень не люблю, кстати). Поэтому пришлось топать самой под медовые заверения, что мне тут все объяснят и помогут с радостью.

Ага, я уже вижу, как у этой грымзы лицо перекосило от счастья.

Но надежда хоть на какие-то объяснения оставалась.

Будто в ответ на мои недовольные мысли ко мне подошёл худощавый парень в бордовой мантии. Его лицо, хоть и молодое, было таким уставшим, будто он одновременно ненавидел свою работу и всех, кто с ней связан.

— Антонина Петровна Школьницкая? — спросил он, сверяясь с каким-то светящимся свитком, который держал в руках.

— Ну, допустим, — буркнула я, уже слабо понимая, к чему это приведёт.

— Следуйте за мной, — бросил он через плечо, уже разворачиваясь и направляясь куда-то дальше.

— Куда это? Зачем? — начала я возмущаться, лишь из желания показать, что они тут не с овцой дело имеют, но он только устало вздохнул и не обернулся.

— Всё расскажу, мадам. В кабинете.

Пришлось идти за ним. Коридоры магистрата были длинные, сводчатые, с высокими потолками, где мелькали какие-то странные механизмы и вьющиеся по стенам руны. Я слышала гул голосов, звон шагов и какие-то незнакомые звуки, будто кто-то проверял магию или запускал заклинания.

Мы свернули за угол, и парень открыл передо мной тяжёлую дубовую дверь.

— Проходите, — сказал он, пропуская меня вперёд.

Я вошла в небольшой кабинет, полный бумаг. Шкафы до потолка, стопки свитков на столе, а посреди этого хаоса — стул, явно ждущий своего обречённого.

— Садитесь, — коротко бросил он, садясь напротив меня.

— Это что, допрос? — спросила я, усаживаясь.

— Оформление, — безразлично ответил он, раскладывая перед собой кипу документов. — Заполните анкеты, и мы проверим вашу магию.

— Магия? Это шутка, да? — попыталась я улыбнуться, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Не самая смешная, мадам. Начнём?

Я обречённо вздохнула. Ладно! Давайте эти ваши адские бумажки.

На столе передо мной вдруг ниоткуда появилась стопка анкет, которые нужно заполнить. Я вздрогнула и слегка отшатнулась. Чертовщина.

— Имя, возраст, место рождения... — монотонно диктует парень, не обращая внимания на мой шок.

Пришлось брать себя в руки и заполнять. Первые вопросы были по классике, а дальше...

А дальше пошло странное:

— Курили ли вы в школе?

— Были ли у вас заболевания лёгких?

— Есть ли в роду маги или чудовища?

На последнем вопросе я резко поднимаю голову, но он даже не реагирует. Видимо, для него это обычное дело.

— Тетка с характером ведьмы считается? А алкаш-дед, что метелил всю родню, за чудовище сойдет? — не удерживаюсь я.

— Посерёзнее, пожалуйста, гражданочка! — отрезает он, и в его тоне звучит явное предупреждение: «Закрой рот и пиши дальше».

«Да пошёл ты», — мысленно отвечаю сосунку, но спорить сейчас не решаюсь.

Не мой день и не мой мир, так сказать.

Но самый интересный момент был, конечно, с магией.

— Вытяните руку, — говорит он, доставая светящуюся сферу.

Я вытягиваю руку, чувствуя себя глупо. Сфера вибрирует, светится, но потом... тухнет.

— Хм, — протягивает он, чуть удивлённо глядя на меня. — Абсолютно пуста.

Он достаёт серый штамп и ставит его на мой документ.

— А это что значит? — подозрительно спрашиваю я, указывая на штамп.

— Серый — это отсутствие магического потенциала, — буднично отвечает он. — У нас пять уровней: красный, синий, зелёный, жёлтый и серый. Ваш серый — это полный ноль.

Это я-то полный ноль?!! Дыши, Антонина, дыши! И не забывай, что не знаешь, сколько тут дают за убийство. Ты сама любезность!

— И что теперь? — Мой голос звучит почти без гнева.

Он кладёт штамп на стол и достаёт ещё одну папку.

— Это значит, что вы не можете претендовать на государственную программу обучения в академии. И не подлежите магическому надзору.

— Отлично, — саркастично замечаю я. — А что мне полагается?

— Двести золотых подъёмных, — отвечает он, не моргнув глазом. — И полная свобода действий.

— Какая ещё свобода действий?! — взрываюсь я. — Куда мне идти? Где жить? Как вообще работает этот мир? Вы обещали всё объяснить!

— Ах да, — вспоминает он, доставая тонкую брошюрку, листочка на четыре. На обложке крупными буквами написано: «Если вы попаданка».

Он протягивает её мне вместе с мешочком, в котором что-то звонко звякает.

— Вот ваш стартовый капитал и вся информация, которая вам понадобится. Больше ничем помочь не можем.

— Вы издеваетесь?! — вырывается у меня.

Но он уже закрыл дело, отклонился назад и махнул рукой к двери:

— Удачи, мадам. Следующий!

Сижу и смотрю на него, не зная, то ли смеяться, то ли начинать драку.

А потом понимаю, что деньги у меня они фиг отберут.

— Плохо вас воспитывали, молодой человек. — Поднимаюсь, закатывая рукава. — Ой, плохо!

****

Из магистрата меня выводили торжественно и под руки. Два дуболома-охранника удерживали под руки, пряча ноги и не давая себя укусить.

Молодой чиновник, что так отвратительно относился к пожилым дамам и своим обязанностям, шел следом, придерживая одной рукой сползающую порванную мантию, а другой прикрывая красный глаз, и причитал:

— Скандалистка! Хулиганка!

В свою защиту должна сказать, что рукоприкладство не моя метода. Я предпочитаю более изысканные способы извлечения человеческого мозга из черепной коробки, но тут уж у меня сработал стресс и воспоминания об еще одном госучреждении.

Лариска! Будь ты проклята, ведьма! Я просто уверена, что все это ты и твои жабы!

— Скандалистка? Да вы, молодой человек, ещё легко отделались! — огрызнулась я, раздраженная воспоминаниями и невозможностью дотянуться до охранников.

Но дуболомы были начеку и удерживали меня грамотно и на расстоянии, как особо ядовитую кобру.

Но ничего, ничего, голубчики, все вы у меня попляшете! Я всех запомню!

Дайте только свободу и возможность встать твердо на ноги.

Правда, с этим получилась заминка...

Мы вышли на улицу. Один из охранников толкнул меня чуть сильнее, чем следовало, и я, потеряв равновесие, плюхнулась на спину.

Три ступеньки. Всего три ступеньки. И всё равно — унижение!

— Чтоб вы треснули, дуболомы! — выкрикнула я, с трудом поднимаясь на ноги и потрясая кулаком в сторону охранников, что стояли у дверей с непроницаемыми мордами и скрещёнными руками.

Мол, не прорвёшься назад, женщина.

— Чтоб вы век на госпособия перебивались! — выплюнула я самое страшное проклятие, какое смогла придумать в момент гнева.

В ответ в меня полетел мешочек. Тот самый, с золотыми, что плюхнулся прямо у моих ног. Следом, как вишенка на этом пироге унижения, шлёпнулась брошюрка с издевательской обложкой: «Если вы попаданка».

Прохожие притормозили, наблюдая за этим представлением. Кто-то смеялся, кто-то качал головой, а один мужчина в цилиндре даже снял шляпу, будто отдавая дань моему позору.

Решив больше не тешить публику и этих чурбанов, я показала неприличный жест всем и подняла сначала мешочек, а потом брошюрку. Всё это я аккуратно сжала в руках, а затем выпрямилась, вздёрнув подбородок с гордостью, как будто только что вышла из дворца, а не из магистрата.

— Думаете, я упаду и не встану? — пробормотала я себе под нос, сжимая свои «богатства». — Ещё как встану. И достану вас всех. На полном ходу. С чаем. И плюшками.

С этим торжественным обещанием я зашагала бодро сквозь небольшую толпу, насколько позволяла ситуация, игнорируя взгляды зевак. Пусть смотрят. Мне теперь терять нечего. Куда я иду, понятия не имела, но одно знала наверняка: такие, как я, не ломаются. Они ищут и находят выход.

Тем более что какая-никакая подсказка, а также финподдержка были у меня прямо в руках.

Я отошла от магистрата подальше, чтобы не нервничать.

И так вон разворошили меня, черти!

Увидев пустую лавочку под каким-то деревом с красными листьями, я плюхнулась на неё с тяжёлым вздохом и, спрятав мешочек в кармашки кофточки, занялась брошуркой.

— Ладно, посмотрим, что за «мудрость» мне здесь выдали, — проворчала я, расправляя злосчастную брошюрку.

На обложке красовались улыбающаяся девица в платье с блестящими рукавами и заголовок, который смотрелся ещё наглее, чем вся магистратская братия вместе взятая. Я открыла первую страницу, надеясь, что внутри хотя бы есть что-то полезное.

Но, увы, надежда быстро угасла.

Первый раздел был для попаданок с магией. Пособия, обучение, возможность жить в академии. Красивая жизнь с расписанием от и до. «Вы получаете доступ к государственным программам помощи: магический надзор, повышение квалификации, бесплатные курсы, стипендии и т. д. и т. п.». Списки прав и привилегий растягивались на целую страницу.

Дальше шла информация о тех, у кого магия слабая. Они тоже что-то получали. Пусть не так роскошно, но всё же: минимальные стипендии, скидки на обучение и даже поддержка в трудоустройстве.

И наконец, третий раздел, короткий и лаконичный, как удар под дых: «Для тех, кто не обладает магическим потенциалом».

— Так, посмотрим, чем порадуют меня, — пробормотала я, чувствуя, как в груди закипает смесь злости и отчаяния.

Читать оказалось недолго:

«Поздравляем! Вы получаете 200 золотых подъёмных и имеете право на работу. Все остальные вопросы вы решаете самостоятельно. Удачи!»

Удачи? Удачи!!!!! Это всё?! Ни тебе информации о том, где жить, ни законов, ни правил. Только «удачи».

Я закрыла брошюру, перевернула её, словно надеясь, что там вдруг появится дополнительная страница с секретными знаниями, но, конечно, ничего.

— Вот же... — дала описательную характеристику местному руководству, не стесняясь в выражениях.

Тут прям как в сказке про кота в сапогах. Старшему сыну мельницу, среднему тоже чего-то, а младшему...

Младший и вовсе был дурак!

Или это уже из Пушкина?

Не важно! Важно то, что я в полной заднице!

И единственная соломинка ободряюще сейчас позвякивает у меня в кармане кофточки.

— Знать бы, насколько велико моё богатство, — пробормотала я себе под нос. — На эти две сотни я вообще хоть что-то куплю? Или это так, на пару булок и постель под ближайшим кустом?

Взгляд скользнул по улице, где мимо проходили люди в красивых нарядах и кареты с паровыми трубами. Что-то подсказывало, что мой «капитал» жалкий на фоне всей этой роскоши. Но сдаваться? Нет уж.

— Ах вот ты где! — прозвучало возмущённо-радостное рядом, и, повернув голову, я увидела недавнешнего знакомого, что спешил ко мне, таща, как на буксире, какого-то не сопротивляющегося толстяка.