Глава 26

Светозар не стал отвечать на издёвки Лихомира. Его лицо стало сосредоточенным, а свет вокруг него разгорелся ещё ярче, будто он готовился пробить дорогу сквозь плотный мрак. С криком, похожим на удар грома, он рванул вперёд, разрезая тени сверкающими всполохами света. Щупальца мрака извивались, пытаясь схватить его, но каждый раз отскакивали, словно обожжённые.

Лихомир лишь хмыкнул, не двигаясь с места. Его жёлтые глаза наблюдали за приближающимся летавцем.

— Зря стараешься, Светозар, — протянул он, ухмыльнувшись. — Здесь моя тьма, и она бесконечна.

С этими словами он резко ударил посохом о землю. Вокруг него раздался глухой звук, напоминающий далёкий раскат грома, и земля под нашими ногами содрогнулась. Из трещин в земле хлынули новые тени, ещё гуще и быстрее прежних. Они окружили Светозара, пытаясь сковать его движение.

Сзади раздался хриплый голос:

— Подержи, девочка.

Я обернулась и увидела, как Серый волк, с трудом держась на лапах, подошёл ко мне. Его взгляд был тяжёлым, но решительным. В своих зубах он держал меч.

— Что? — только и успела спросить я, но он уже сунул мне Кладенец, с усилием толкнув его в мою руку.

— Держи, — выдохнул волк, глядя мне в глаза. — Береги его. И... не дай ему победить.

С этими словами он повернулся и, рыча, бросился в бой, оставив меня с мечом.

Кладенец был тяжелее, чем я ожидала. Его рукоять показалась мне неожиданно тёплой, будто меч был живым. Я сжала его сильнее, переводя взгляд на Лихомира, который всё ещё посмеивался, наблюдая за тем, как его тени медленно, но уверенно брали числом.

Светозар, окружённый тьмой, сопротивлялся, но его свет уже не был таким ярким, а движения стали медленнее. Волк, хоть и бросался на тени с яростью, явно терял силы.

— Неужели это всё? — хихикнул Лихомир, с явным удовольствием наблюдая за происходящим.

Я смотрела на всё это, сжимая Кладенец в руках, и чувствовала, как внутри меня растёт гнев. Это было неправильно. Мы не могли просто так проиграть. Добро всегда побеждает зло, не так ли?

Да и я слишком молода, чтобы умирать!

И вдруг меч в моей руке начал светиться. Сначала слабым, еле заметным светом, но затем он стал ярче, я бы даже сказала, яростнее.

— Что за... — начала я, но слова застряли в горле. Моя рука крепко-накрепко прилипла к рукоятке, и меч сам взмыл в воздух, потянув меня за собой.

Он будто обрёл собственную волю, а затем бросил меня вперёд, прямо в гущу теней. Его свет становился всё ярче, и с каждым движением он рассекал мрак, разбрасывая тени в стороны, как сухую листву. Я не успела понять, что происходит, но тело двигалось за оружием, как будто мы стали единым целым.

Лихомир больше не улыбался. Его жёлтые глаза вспыхнули раздражением, а голос прозвучал резче, чем прежде:

— Что ты делаешь, девчонка? Откуда у тебя эта сила?!

— Хочешь — объясню? — пробормотала я, прорубая дорогу через очередную волну теней. — Подожди, сейчас подойду поближе, чтобы тебе было лучше слышать.

Светозар, заметив, что я двигаюсь к Лихомиру, выкрикнул моё имя:

— Настя!

Я краем глаза видела, как он удваивает усилия, чтобы пробиться ко мне, разрезая мрак своими яркими вспышками. Но тени не отступали, их становилось всё больше. Они жужжали и шипели, бросаясь на него с каждой стороны, как рой бешеных ос.

Лихомир дёрнул рукой, и из-под земли начали подниматься новые клубки тьмы. Они издавали жуткие звуки, похожие на рёв и плач, сливаясь в невыносимую какофонию.

— Больше! — прорычал он, сжимая посох обеими руками. — Хватайте её! Сломайте это жалкое существо!

Тени метнулись ко мне, но Кладенец двигался с невероятной скоростью, разрезая их, прежде чем они успевали приблизиться. Свет от меча становился всё ослепительнее, и я почувствовала, как внутри меня пробуждается нечто новое — энергия, уверенность, почти ярость.

— Не так быстро, голубчик, — отозвалась почти весело. — Ты бы поберёг ресурс.

Но Лихомир всё продолжал и продолжал бить о землю, выпуская всё новых и новых солдат своей призрачной армии.

Жаль, ему это не помогло.

Меч закрутился ещё быстрее, и я с невероятной для себя скоростью приблизилась к прислужнику Мары, кроша всё шевелящееся на своём пути.

— Ну здравствуй, чудище, — весело поздоровалась я, отбивая последние тени, что стояли между мной и Лихомиром.

— Здравствуй, глупая внучка колдуна, — вдруг в тон ответил мне он и отзеркалил мою улыбку.

Его слова прозвучали как шелест мёртвых листьев, но я не собиралась давать ему ни единого шанса.

Меч в моей руке вспыхнул, будто отвечая на вызов, и я сжала его крепче.

— Ну что, приступим? — с энтузиазмом спросила я, шагнув вперёд, чувствуя, как свет от Кладенца разгоняет мрак.

Лихомир ухмыльнулся, не тронувшись с места. Затем поднял руку, и всё вокруг замерло. Воздух стал тяжёлым, удушающим. Я ощутила, как тени вокруг меня начали смыкаться плотным кольцом.

— Наивная, — прошипел он, и его голос прозвучал так близко, словно он шептал мне прямо в ухо. — Ты думала, что можешь прийти сюда и уйти живой? Здесь моя тьма. Она глотала таких, как ты, тысячи лет назад. И глотнёт ещё раз.

Он ударил посохом о землю, и мрак вокруг зашевелился, будто живой. Я видела, как из теней начали формироваться фигуры — страшные, искажённые, как воплощения ночных кошмаров.

— Не убью тебя сразу, девочка, — продолжал он, шагая ближе. Его шаги были медленными, угрожающими, словно он уже наслаждался моментом. — Ты будешь кричать, молить, чтобы я покончил с этим. А я буду смотреть, как твой жалкий свет угасает.

Мрак становился всё гуще, тени сомкнулись так близко, что я почти не видела света от меча. Он начал угасать, будто что-то высасывало из него жизнь.

И вот тут-то мне и стало по-настоящему страшно.

Бросив короткий взгляд за спину, я увидела лишь плотную стену из мрака. Ни Светозара, ни Серого волка, ни... вот чёрт! Кладенец!

Лихомир протянул руку, его длинные костлявые пальцы были всего в нескольких дюймах от меча.

— Вот и всё, — прошептал он торжествующе. — Свет поглощён тьмой. Ты — моя.

Ой! Ой-ёй-ёй!

Настька, кажись, запахло жареным!

Лихомир захохотал и протянул руку уже ко мне с удлинившимися когтями.

Но в этот момент я почувствовала, как что-то зашевелилось на моей шее. Воротник на рубашке развязался сам собой, и из ложбинки между ключицами вспыхнул мощный золотой свет. Тварь взвизгнула тонким высоким голосом и отдёрнула руку, а после и вовсе отпрянула.

— Нет! — завопил он, падая на землю и отползая подальше. Казалось, этот свет жёг его изнутри. — Это… невозможно!

— Ещё как возможно! — вздохнула я с облегчением, рассматривая образ золотого креста, что проступил у меня на коже. — Я крещёная, тварь! И такие, как ты, надо мной власти не имеют.

— Так тебе и надо, тварь, — добавила я, не сводя глаз с Лихомира, который корчился на земле, словно его жгло изнутри. Золотой крестик на моей коже сиял всё ярче, а свет от него разгонял тьму, как ветер разрывает густой туман.

Впервые он причинял боль не мне, а кому-то другому. Ну, помимо отца, которого просто убил поступок матери.

Она ведь знала, знала, что он колдун. Знала, какая кровь течёт в её ребёнке, и всё равно меня крестила, надеясь, что это удержит меня от зова.

Но она ошиблась. Тяга к Прави никуда не делась, но вот возможность быть здесь.

Я больше не принадлежу этому миру, хотя и душа моя очень любит эти просторы.

Вот такая я ущербная. Полукровка, которой нет ходу ни туда, ни сюда.

— Это не может быть! — завизжал он, его голос стал тонким и пронзительным, словно сломанный музыкальный инструмент.

— Фома неверующий, — хмыкнула я с каким-то садистским наслаждением, используя библейское выражение. — Пожинай, что посеял.

Лихомир зашипел, попытавшись подняться, но тут меня отвлёк шум. За моей спиной что-то с треском прорвало завесу мрака, и я обернулась на звук.

Первым в разорвавшуюся дыру в мраке влетел Васька. Его шерсть стояла дыбом, а хвост стал вдвое пушистее, чем обычно. Кот издал угрожающее шипение, что звучало как боевой клич.

За ним с громким рёвом в дыру влетел Светозар, а за ним... дядька Боровит. Летавец был весь в свете, как комета, а леший держал огромный дубовый посох, который светился тусклым зелёным светом.

— Настя! — крикнул Светозар, разя тени вспышками света, каждая из которых разгоняла мрак, словно утреннее солнце — туман.

За ними шли берегини. Их обычно добрые и мягкие лица теперь выглядели пугающе. Кожа стала насыщенного зелёного цвета, волосы потемнели и плыли в воздухе, будто живые, как змеи. Каждое движение их волос отрубало любую тень, что пыталась приблизиться.

Вслед за берегинями из разорванной тьмы начали выходить другие знакомые существа. Они казались больше и страшнее, чем обычно в обыденной жизни. Я невольно вздрогнула, понимая, какой могущественной была местная нечисть, к которой я привыкла с детства и которую воспринимала как что-то само собой разумеющееся.

Но сосредотачиваться на этом времени не было — моя задача была передо мной.

Лихомир оглянулся на происходящее, и его лицо исказилось яростью. Он быстро вскочил на ноги, через силу преодолевая разящий его свет. Его посох засветился мрачным огнём.

— Это ещё не конец! — выкрикнул он, размахнувшись и ударив им о землю.

Земля задрожала, и прямо у его ног образовалась чёрная дыра. Она быстро начала расширяться, будто собираясь поглотить всё вокруг. Лихомир сделал шаг назад, и тьма начала затягивать его.

— Мы ещё встретимся, девчонка! — прошипел он, глядя мне прямо в глаза.

— Стой! — ответила я, подняв Кладенец.

Но было поздно. Лихомир с последним взглядом, полным ненависти, упал в чёрную дыру, и за ним один за другим начали исчезать все его тени, втягиваясь в пропасть, как мусор в пылесос. Их вопли раздавались эхом, пока мрак не рассеялся окончательно, оставив нас стоять посреди обугленной земли.

Тишина накрыла плато, и я наконец смогла вздохнуть полной грудью.