Глава 20

Хотя о значении видения и без рарога можно было догадаться. Все эти предметы были не просто красивыми деталями. Перо Жар-птицы — мощнейший оберег, указывающий дорогу и защищающий от всякого зла своего владельца, получившего его добровольно. Ключ из золота и кости, открывающий любые замки и запоры. Серебряная чаша с бесконечной водой из источника силы.

Богатыри в древности пили её, чтобы умножить силу и победить чудища, что каким-то образом вырывались в Явь из Нави.

И, конечно же, меч-кладенец! Чёрт! Влипнуть хуже просто нельзя было. Чтобы достать его, нужно пройти испытания или убедить стража отдать его.

Короче, прогулочка обещает быть так себе. А ещё учитывая компанию...

Но каждый из этих предметов, судя по пророчеству, был частью пути, ведущего к Калинову мосту и терему за ним.

Я молчала, переваривая увиденное. Светозар тоже молчал, но его взгляд говорил больше, чем хотелось бы. Наконец я не выдержала.

— Ну очевидно же, с чего начинать, — сказала я, глядя на него.

— Конечно, — согласился он, кивая, и я уже готовилась поразиться редкому моменту согласия между нами, как он продолжил: — За ключом.

Я заморгала, глядя на него как на самого ненормального летавца в мире.

— Ключ? — переспросила я, надеясь, что ослышалась. — Мы что, разные видения смотрели? Там явно было сказано: сначала перо. Перо Жар-птицы! Оно освещает путь, а в этом, если ты не заметил, мы сейчас немного нуждаемся.

Светозар лишь пожал плечами, словно я только что предложила прогуляться в Навь без подготовки.

— Перо? — усмехнулся он. — Конечно, человечка, давай начнём с самой простой и доброй части. — Его голос капал сарказмом. — Ты правда думаешь, что Жар-птица просто так отдаст тебе своё перо? Если, конечно, ты не планируешь попросить об этом со всеми своими... человеческими чарами?

Я замерла, удивляясь такой реакции, а потом прищурилась, глядя на его слишком ровное лицо.

— Нет... Только не это... — протянула я, начиная понимать. — Только не говори, что ты... Когда ты успел, кобель облезлый?

Светозар окинул меня таким взглядом, будто я задала самый глупый вопрос в истории.

— Что значит «успел»? — спросил он. Его тон был невинным, но я видела, как уголки его губ едва заметно подрагивают от сдерживаемой улыбки. — Если ты про Жар-птицу, то мы... знакомы.

— Знакомы?! — Мой голос взвился, как петух на рассвете. — Ты серьёзно?! Ты что, и ей уже хвост крутил?!

Светозар хмыкнул и отвернулся, не подтверждая и не опровергая моих слов, что только сильнее подлило масла в огонь. У меня буквально кипело внутри. Этот нахальный летучий соблазнитель мог бы флиртовать с кем угодно, мне плевать, но если из-за этого чёртового нимфомана у нас сорвётся миссия!!!! Мне всё равно, что он в миллион раз сильнее меня. Я всё равно его удушу вот этими вот руками, чисто на кураже.

— Ну, тогда ты сама и будешь её уговаривать. — Светозар махнул рукой, как будто уже завершил разговор. Его лицо выражало абсолютное равнодушие. — Посмотрим, как ты справишься.

— Что значит «я сама»? — Я с трудом подавила желание хлопнуть себя по лбу. — Ты, кобель летучий, нагрешил, а я теперь должна всё разгребать? Так не пойдёт!

— А я разве говорил, что грешил? — Его тон стал ещё невиннее, что меня только больше раздражало. — Мы просто... знакомы. Ты ведь не думаешь, что у Жар-птицы нет других интересов, кроме меня?

Я зажмурилась и сделала глубокий вдох, чтобы не взорваться на месте. Нет, ну конечно, как только дело доходит до проблем, Светозар — мастер невиновного тона и уклончивых ответов. Как говорится, «ни хвоста ни пера», а он, оказывается, уже умудрился натворить дел с легендой.

— Слушай. — Я указала на него пальцем, подходя ближе. — Если мы из-за тебя нарвёмся на её гнев, я, знаешь ли, тоже могу стать твоей проблемой. И поверь, это будет хуже, чем все твои бывшие вместе взятые.

Он даже не моргнул, только едва заметно поднял одну бровь, глядя на меня сверху вниз. Ну конечно, он же выше. И это его любимая тактика: смотреть как на мелкое недоразумение.

— Угрозы, человечка? — Он наклонился чуть ближе, а его голос стал почти шепчущим. — Ты реально мне угрожаешь?

А после он расхохотался мне просто в лицо. Задорно так, весело, не скрывая своего отношения к таким «страшным» предупреждениям.

Я покраснела, но не от смущения, а от ярости. О да, сейчас меня реально разорвёт. Отхохотавшись, эта сволочь взглянула на меня снисходительно, как на неразумного малька.

— Ладно, человечка. — Его голос был таким саркастическим, что мне захотелось его стукнуть. — Тогда за пером. Ты готова? Или ты ещё передумаешь?

— Перо. Сейчас. Немедленно! — выпалила я, разворачиваясь к нему спиной, чтобы он не видел, как мои щёки заливает краска.

Этот летавец точно был послан мне как испытание. Исчадие ада, не меньше...

Но сейчас нужно было собрать всё терпение в кулак, потому что, как это ни прискорбно признавать, он мне нужен. И, судя по всему, надолго.

Летавец посчитал так же и, не спрашивая, снова подхватил меня на руки и взмыл вверх. Конечно же, моё ворчание было проигнорировано, но и я уже не сильно сопротивлялась. Я только закатила глаза и покрепче ухватилась за его плечи. Ветер свистел в ушах, а под ногами снова проплывала сонная и беспечная Правь.

— Ты хотя бы предупреди, когда решишь носить меня туда-сюда, — пробурчала я.

— А ты научись не возмущаться по каждому поводу, — ответил он, улыбаясь так, что мне захотелось укусить его за эту самодовольную ухмылку. Правда, мысли о кусании Светозара пугали меня куда больше его полётов.

Мы приземлились настолько плавно, что я на секунду даже подумала, что всё-таки начну привыкать к этому цирку. Но тут я огляделась. И, знаете, можно подумать, что я уже видела достаточно странного и красивого, чтобы перестать удивляться. Ага, как бы не так.

К Жар-птице в гости я летала впервые, и это, я вам скажу, было ещё то зрелище.

Мы стояли в саду, который выглядел так, будто его нарисовал мечтательный художник, засыпая от пары глотков дремучего настоя. Деревья с золотыми и серебряными листьями сверкали в мягком свете, словно здесь всегда был закат. Трава под ногами светилась — не слишком ярко, чтобы резать глаза, но достаточно, чтобы казаться нереальной. Лёгкий ветерок доносил аромат цветов, который заставлял чувствовать себя частью этой сказки. Нет, правда, до абсурдности красиво.

Я понимаю, как офигевали сказочные богатыри и иванушки, по большой случайности или по умыслу оказавшиеся в этой красоте.

— Мама дорогая! — пробормотала я, наконец обретя дар речи. — Вот это я понимаю запросы!

— Не обольщайся, — коротко оборвал мои восторги Светозар, словно ему была скучна вся эта красота. Конечно, для него это, наверное, как для нас поездка на дачу. — Не всё то золото, что блестит.

— Ну конечно, — тут же ответила я, бросая на него язвительный взгляд. — Кому, как не тебе, знать?

Но, вопреки моим ожиданиям, Светозар едва заметно улыбнулся и ничего не ответил. Как? И это всё?

А где это: «Я сожру тебя, человечка, если ты будешь говорить правду прямо в мою самодовольную морду!»?

Но летавец не повёлся, и это... бесило ещё больше.

Я хотела ещё что-то добавить, но тут произошло нечто... странное. Сначала воздух изменился. Он стал более тёплым и плотным, как будто сам сад начинал дышать. Затем послышался звук. Невозможно описать этот голос. Он был одновременно тихим, но заполнял всё пространство. Нежный, но мощный. Он как будто проникал прямо в душу, стирая всё вокруг.

— Это... пение? — прошептала я, чувствуя, как мои слова теряются в этом звуке.

— Она, — коротко бросил Светозар, нахмурившись.

Я смотрела на свет между деревьями, и вдруг появилась ОНА. Я затаила дыхание от этой непередаваемой красоты.

Жар-птица. Это был не просто образ из детских сказок. Это была реальность. Огромная птица размером с человека летела к нам.

Её пышное оперение на хвосте и крыльях переливалось всеми оттенками огня. От насыщенного красного с вкраплениями черноты до светло-светло-золотого.

Причём всё это складывалось в такой гармоничный узор, что глаз было не отвести.

Её крылья горели, но это пламя не обжигало. Каждый взмах оставлял в воздухе золотую пыль. На её тонкой птичьей головке росли пёрышки, что очень естественно складывались в корону.

Она двигалась плавно, грациозно, её пение окружало нас, будто она сама была этим звуком. Всё, что я могла сделать, — это стоять и смотреть, чувствуя, как это волшебство захватывает меня.

— Челюсть подбери, — приказал Светозар. — Выглядишь как деревенская дурочка.

— Сам дурак, — обиделась я, но челюсть подобрала.

Ах, всё-таки какая красота! Так и захотелось забрать эту прелесть себе.

Стоп! Что за мысли странные? Хотя, если вспомнить, кто передо мной...

Магия Жар-птицы действовала так, что любой, повстречавший это чудо, мечтал его заполучить.

Ну почти...

Жар-птица приблизилась, оставляя за собой золотистый шлейф пыли, который мерцал в свете сада. Её пение, чарующее и одновременно тревожное, стихло, сменившись шипением. А потом её фигура начала меняться. Крылья сложились, а пламя вокруг них загустело, превращаясь в сияющую золотую дымку. Мгновение — и перед нами уже стояла не птица, а женщина. Почти.

Её длинные красные волосы спускались по спине, в них перемежались золотые перья, образующие что-то вроде короны. Фигура была... как бы это сказать... практически обнажённой, если не считать стратегически расположенных пучков перьев, что скрывали самое важное. По вискам тоже шла поросль мелких пёрышек, придавая её облику ещё большую нереальность.

— Светозар, — прошипела она, словно сама земля оживилась от её голоса.

— Ой, кто-то влип, — тихо пробормотала я себе под нос, а потом слегка отступила назад. От греха подальше. Похоже, намечался грандиозный скандал.

Светозар стоял как статуя. Только взгляд его чуть сузился, и кадык дёрнулся. Да, этот летучий знает, что он виноват. И это, знаете, странным образом грело душу.

— Давай не будем, Зара, — начал говорить он. — Мы по делу...

Но Жар-птица даже дослушивать не стала и приподняла руку, из которой вырвался сноп золотых искр. Они полетели прямо в Светозара, будто целая армия рассерженных пчёл. Искры жалили его с таким явным удовольствием, что я почувствовала себя частью зрительского зала. Честно, я даже не пыталась скрыть своей улыбки.

— Успокойся, — бросил Светозар, отмахиваясь от искр, словно они были надоедливыми мухами.

Я в тот момент думала, что лучше бы он промолчал. Сказать разъярённой женщине — даже если она волшебная птица — «успокойся»? Это как подписать себе смертный приговор.

Глаза Жар-птицы сверкнули так, что я невольно сделала шаг назад. Её фигура вспыхнула, и из ладони вырвался настоящий огненный шар. Ветер завыл, деревья в саду задрожали, и я уже приготовилась увидеть поджаренного летавца на ужин.

Но Светозар, конечно, не был бы Светозаром, если бы не нашёл способ увернуться. С его стороны это выглядело почти лениво — он просто отскочил в сторону, взмахнул крыльями и взмыл в воздух, оставляя меня одну.

— Вот трус! — выпалила я, глядя, как его силуэт исчезает среди золотого сияния сада. — Он только что оставил меня одну!

Жар-птица обернулась ко мне, её ярость, кажется, сменилась подозрением.

— Ты... — начала она, шипя, как рассерженная кошка. — Ты с ним?

— О, не-не-не, — замахала я руками, чувствуя, как мой голос становится на октаву выше. — Меня с этим мерзавцем ничего не связывает! Вообще ничего! Ну, кроме общей миссии.

Её крылья перестали пылать так ярко, и я заметила, как её глаза недоверчиво прищурились.

— Мерзавцем? — переспросила она голосом, который звучал одновременно с насмешкой и любопытством. — А разве он не твой любовник?

Я почувствовала, как у меня буквально отвисает челюсть.

— Ты что! Я и он?! Да этот... — Я запнулась, подбирая слова, которые одновременно описали бы всю глубину моего возмущения и не довели бы её до нового приступа гнева. — Этот... высокомерный, наглый, самодовольный летучий кобель?!

Жар-птица посмотрела на меня и... рассмеялась. Тихо, как будто даже не хотела этого делать, но не смогла удержаться. Её смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков. Я не знала, радоваться мне этому или готовиться к ещё одному огненному шоу.

— Значит, ты его ненавидишь, — произнесла она, отводя взгляд в сторону, но уголки её губ дрогнули, выдавая улыбку.

— Не то чтобы ненавижу, — начала я, пытаясь прозвучать хоть немного разумно. — Это слишком сильное слово. Скорее, я бы сказала... терпеть не могу, брезгую и... да, чёрт побери, я его ненавижу.

— Интересно, — проговорила Жар-птица, и её крылья совсем перестали угрожающе потрескивать. — А вот с этого момента поподробнее.