Глава 5

— Вот же стерва самовлюблённая! — цедила я сквозь зубы, углубляясь в хитросплетения судьбы Элеоноры Абигейл Кларенс. Несравненной красавицы и покорительницы мужских сердец (вот сейчас хочется закатить глаза).

Хотя на самом деле она действительно могла пользоваться популярностью. Пока я искала дневник (недолго, так как он оказался спрятан в небольшом письменном столе, что ещё не успела распродать транжира), мне удалось наткнуться на небольшое зеркальце.

Нет, я помню, что девушка, повстречавшаяся мне при переходе, была красивой, но тогда мне было как-то не до любования. А сейчас...

Хм, такая, пожалуй, может и захомутать понравившегося мужчину. Если, конечно, будет держать рот на замке и не поделится своим «бесценным» мнением.

Элеонора была чертовски хороша. Высокие скулы подчёркивали аристократическую утончённость её лица, тонкий нос с чуть приподнятым кончиком добавлял лёгкую дерзость. Губы... о, эти губы! Они были пухлыми, естественно яркими, будто сама природа сделала их приглашением к поцелую.

Глаза — глубокие, миндалевидные, с длинными ресницами, оттенённые мягкой тенью. Их цвет, к моему удивлению, оказался золотисто-карим, с каким-то загадочным отливом, который словно притягивал взгляд и не отпускал. Эти глаза точно умели смотреть так, чтобы мужчина забывал своё имя.

Кожа была гладкой, фарфоровой, с лёгким розовым румянцем на скулах. Идеальная. Даже слишком. Казалось, будто она никогда не знала тяжёлой работы или стрессов. Ну да, это ведь я теперь в её теле, так что «стрессы» — это моя забота, не её.

Её волосы... Боже, какие волосы! Пышные, золотисто-каштановые локоны свободно падали на плечи, обрамляя лицо. Они были настолько густыми и блестящими, что напоминали шёлк. Такие волосы в рекламе шампуня бы точно не постеснялись показать.

Идеально ровная шея, тонкие запястья, изящная линия плеч — в Элеоноре всё вопило о женственности и грации. Это была та женщина, которая без труда могла бы вызвать зависть у других и восторг у мужчин.

До тех пор, пока не начинала говорить. Боже, это было нечто!

Если вы угораете от видео и пародий на недалёких, но красивых дамочек с интеллектом амёбы и запросами королев, то знайте: это не мифы и не выдумки! Такие женщины реально существуют, и Элеонора была одна из них.

При всём том, это недоразумение ещё и обладало магическим даром, что делало её очень опасной. Не менее опасной, чем обезьяну с гранатой.

Так вот, взрастила эту прелесть не менее эгоистичная мать, что, в свою очередь, была продуктом воспитания бабушки.

Меня, конечно, более интересовали недавние события, но дневник был полон сюрпризов и оказался вещью наследственной, передающейся из поколения в поколение.

Там были записи и предыдущих владелиц, и они навевали два абсолютно несовместимых чувства: грусть и ужас.

Женщины их рода... Они были удивительным сочетанием эгоизма и одиночества. Любили только себя, но при этом и счастья никогда не знали. Это читалось между строк дневника, который я перелистывала с возрастающим чувством печали и трепета.

Элеонора писала, что её бабка действительно считала, будто их далёкого предка прокляли. И проклятие было чем-то вроде кары за гордыню или жестокость. Или измену.

Бабка не уточняла.

Но сама Элеонора и её мать смотрели на это иначе. Для них это был дар. Как по мне, мрачный и жестокий, но всё же дар.

Он заключался в том, что при проведении ритуала женщина могла заполучить любого мужчину. Любого!

Главным условием было провести с ним ночь. После этого он непременно влюблялся, терял голову и... женился. Казалось бы, идеальный инструмент для женщин их рода, которые привыкли брать от жизни всё. Но дар, как и любое могущественное явление, требовал плату.

Но какую? Я быстро пролистала страницы бессмысленных рассуждений, но ответа так и не нашла.

Да и пользоваться им можно было только трижды за жизнь. Дальше он мог навредить своей владелице, но вы помните, что я рассказывала про интеллект Элеоноры, правда же?

Ради хорошей жизни она готова была рискнуть всем. Заметьте, не ради детей, а ради собственного благополучия.

Кстати, о детях. Малыши её мало интересовали, ну разве что Мадлен, которая в будущем должна была пойти по стопам матери. Но девочку по-настоящему не любили, скорее видели в ней, как в зеркале, отражение себя и поэтому баловали нещадно.

А вот Теренса будто даже не существовало вовсе. Так, первый ребёнок, будущий обслуживающий персонал. Мужчина, который не стоит внимания.

На этом моменте я прервала чтение и, отложив дневник, потерла переносицу.

Как? Объясните мне КАК? можно было не замечать этого умницу, с его преданной любовью, готового умереть за мать и сестру?

Насколько нужно быть тупоголовой... Дыши, Ясмин, дыши! Это чудовище отправилось в твой мир, и там ей придётся несладко.

Внешность у меня симпатичная, но не супер. Со своим интеллектом и без магически усиленной привлекательности Элеонору ждёт полнейшее фиаско. Жаль только маму! Но что-то мне подсказывает, что она на эту пустышку быстро найдёт управу.

У моей мамы сильный характер, и несмотря на безмерную любовь ко мне, единственной дочери, правила жизни у неё были строгие, и она смогла воспитать меня приличным человеком.

Глядишь, и из этой стервы что-то слепится.

О, Боже, я же бесплодна там! Ещё один подарок мироздания! У этой эгоистки больше не будет детей, над которыми можно было бы измываться!

Воистину справедливость существует!

Но отложим эмоции и вернёмся к делу.

Больше о даре я ничего не нашла. Сколько бы ни листала, на страницах были только какие-то глупости о нарядах, цацках и мужчинах.

Вторым интересующим меня моментом было финансовое положение, но и тут Элеонора была очень скупа на подробности. Только упоминала о долгах и стенала, что нужно переехать с большого имения.

А ещё... Рррррррр! Я бы убила эту женщину, если бы она вдруг оказалась сейчас рядом.

Мадам не стеснялась распродавать детские игрушки и одежду, что ещё оставалось в доме. При этом о своих нарядах она не говорила ни слова.

Мать года! Нет — Мать века! Не меньше.

Больше читать этот бред я была не в силах, и, захлопнув дневник, решила побродить по дому и посмотреть, что ещё осталось в нашем распоряжении.

Мебели было маловато, ковров не наблюдалось вообще, никаких украшений и излишеств. Всё по-спартански, даже чересчур.

Что наталкивало на мысли. Ведь, потратив полночь на чтение, я примерно составила себе портрет Элеоноры и понимала, что такая жить в скромных апартаментах не будет.

Если я хоть немного разбираюсь в людях, то Элеонора напичкала бы этот дом всякой дорогой безвкусицей под самый потолок.

То есть такая пустынная обстановка говорила, что семья дошла до крайности, и всё-всё, что можно было, женщина распродала.

Ну, почти всё.

— Ах, ты ондатра облезлая! — не удержалась я, открыв крупный шкаф, что нашёлся в одной из комнат, и увидев полным-полно различных нарядов весёлой расцветки.

Подхватив красивый, тёмно-фиолетовый костюм для верховой езды и светло-светло-розовое платье, я тряхнула их, будто это была шкирка самой Элеоноры.

— Игрушки ты, значит, детские продавала, зараза!

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и сосредоточиться на деле. Это удалось... нелегко. Но виновницу сейчас было не достать, а вот беспорядок, оставленный ею, был очень даже ощутим и реален.

Сделала себе мысленную заметку: позже пересмотреть всё содержимое шкафа и составить список того, что можно использовать или продать. В конце концов, наряды сейчас не в приоритете.

Оставив шкаф в покое, я двинулась дальше, пока не наткнулась на второй сюрприз — менее приятный. На старом, скрипучем столе в углу комнаты громоздилась целая куча бумаг.

— Ну что тут у нас? — пробормотала я, осторожно вытаскивая верхнюю папку.

Куча оказалась сборником счетов и требований об оплате. Почерк был угрожающим, даже не глядя на содержание, можно было почувствовать, как от страниц веет враждебностью. Суммы же и вовсе заставили меня сесть на край стула.

— Ого... — я провела пальцем по строчке с тремя нулями. — Неплохо ты тут накуролесила, Элеонора.

Проблема заключалась в том, что я пока понятия не имела, насколько это серьёзно. Местная экономика для меня была чем-то неизведанным. Эти деньги могли быть как сравнительно терпимой задолженностью, так и целой пропастью, которая уже готова поглотить этот дом, детей и всё, что осталось.

— Ладно, — пробормотала я, откладывая бумаги в сторону. — Это надо изучить. Но точно не сейчас.

В глубине души я уже начала чувствовать тяжесть того, что взвалила на меня судьба и криворукая ведьма-самоучка (ведьма, это я не про магию, а про характер). Дом, дети, долги — всё это превратилось в клубок проблем, который явно не распутать за один вечер.

Я продолжила осмотр. Открывая ящики стола, я всё больше убеждалась, что дом обчищен до последней мелочи. Почти всё продано, даже предметы повседневного обихода.

— Оставила только самое «необходимое», да? — пробормотала я с сарказмом, вытаскивая из ящика что-то вроде чёрного бархатного альбома с металлическими уголками.

Я открыла его, надеясь найти хоть какую-то информацию. Это оказалась книга учёта. Или, точнее, список продаж, заполненный кривоватым почерком, который я с лёгкостью узнала.

— Десять серебряных за ковёр из гостиной... — я моргнула, снова перечитав строку. — Три золотых за портрет. Продан сервиз… Ах ты, бессовестная транжира!

Половина записей касалась вещей, которые явно принадлежали детям. Игрушки, одежда, даже кроватки. Всё ушло на аукцион или прямиком в руки кредиторов.

Но наряды. Костюмы. Эти дорогие платья с вышивкой, лентами и перьями? Всё это стояло в шкафу целёхоньким.

— Потрясающая материнская забота, — фыркнула я, захлопнув книгу.

Сделав несколько шагов по комнате, я остановилась у окна, глядя на улицу. Уже начинало светать. Дом казался слишком тихим, а за пределами его стен витала тревога. Я знала, что проблемы не решатся сами собой. И мне, кажется, придётся взять на себя гораздо больше, чем я изначально думала.

— Что ж, начнём с самого простого, — сказала я себе. — Разобраться с бумагами, понять, сколько у нас вообще есть времени, а потом... потом разберёмся, что делать дальше.

Но в глубине души я чувствовала, что ни «просто», ни «быстро» в этом деле не будет.