Глава 15

Откровенно говоря, я думала, что дед уже через полчаса будет стоять у дверей лешего со здоровенным дрыном, но колдун почему-то не спешил исполнять свои родительские обязанности и заниматься воспитанием нерадивого потомства.

Целый день я прометалась по дому под периодическое:

— Не мельтеши, Настасья! Видишь, я пытаюсь найти решение!

И это было правдой. Боровит зарылся в какие-то листочки-корешки, периодически консультируясь то с белками, то с зайцами, пытаясь решить с лесной живностью мою проблему. (Ха-ха, можно подумать, зайцы знают, как уговорить Ладу отменить своё «благословение».) А мне делать было нечего, только думать свои тяжкие думы и ждать деда.

Который всё не приходил.

Стук в дверь раздался, когда я уже окончательно решила, что дед либо забыл о моём существовании, либо изобрёл новый способ наказания. Игнорировать угодившую в беду внучку. Мол, разбирайся сама, Настя, раз не послушалась.

— Дядька, открой, пожалуйста! — взмолилась я, почти сорвавшись с места. — Может, это он!

— Не метайся, Настасья! — буркнул леший, не поднимая глаз от какого-то свитка, в который он с упорством пялился последние пару часов. — Если это Всеволод, сам зайдёт.

Тем не менее он не стал медлить, ткнул пальцем в воздух, и дверь с мягким скрипом открылась сама. На пороге, к моему изумлению, стоял... огромный рогатый олень. Настоящий лесной красавец, с ветвистыми рогами, такими массивными, что, казалось, они сейчас опрокинут его назад. Глаза зверя блестели умным и чуть встревоженным светом.

— Ну здравствуй, Олешка, — мрачно произнёс Боровит, облокотившись на свой посох. — И что такого срочного тебя привело?

Олень не издал ни звука, только шагнул внутрь, держа голову высоко, словно осознавал важность миссии. Его взгляд скользнул на меня, и я почувствовала, как по коже пробежал холодок.

— Что? Что там? — спросила я, чувствуя, как внутри начинает закипать тревога.

Леший молча выслушивал какое-то послание, которое олень передавал на своём загадочном языке. Я, понятное дело, ни слова не понимала, но нервно перетаптывалась с ноги на ногу, гадая, что происходит.

Наконец Боровит глубоко вздохнул и перевёл взгляд на меня. Его лицо стало серьёзным, слишком серьёзным для обычных новостей.

— Настасья, — медленно начал он, опираясь на свой посох, словно на него вдруг навалилась вся тяжесть мира. — Всеволода нигде нет. Его не видели с момента праздника.

— Как это — нигде нет? — переспросила я, голос дрогнул. — Он же... он же не может просто исчезнуть! Это же дед! Хранитель грани! Может, где у кикимор затерялся? Он к ним планировал...

Леший покачал головой:

— Нет. Мои быстроногие посланники быстро бы его нашли. Но Всеволода нет.

Мир пошатнулся. Я крепче вцепилась в спинку стула, чтобы не упасть. Дед, который был как скала, как нерушимая стена, просто... исчез? Это не укладывалось в голове.

— Что теперь? — спросила я еле слышно, больше себе, чем дядьке.

Он снова посмотрел на меня, но на этот раз в его глазах читалась настоящая тревога:

— Теперь, Настасья, надо готовиться. Что-то всё это мне не нравится.

— То есть... дядька Боровит, не пугай меня. Что с дедом? — внутренне похолодела я.

Леший задумчиво потёр подбородок, а потом присел на один из толстых корней, что рос из пола хижины и был удобнее любого стула. Достав из-за пазухи длинную трубку, Боровит вложил в неё табак из мешочка, что висел на поясе, и смачно закурил.

Прищурив один глаз, он загадочно посмотрел на меня.

— Странные дела творятся вокруг, Настасья, — сказал леший, будто обдумывая что-то. — Одна нечисть стала пропадать, а другая появляться. На границе между мирами неспокойно. Калиновый мост опять же...

Глубоко затянувшись, Боровит сделал паузу, а потом выпустил колечко дыма идеальной формы.

— Лада в игры непонятные играет. Благословила дитя, отданное другому Богу. Знает, что сила её над тобой полностью не властна, а всё же поцеловала. И Мара...

— Что Мара? — всполошилась я.

Чего я ещё не знаю? Что я ещё пропустила, бегая по лесам то от Калинового моста, то от бешеного летавца?

Но леший не спешил отвечать. Только смотрел в одну точку да кольца выпускал. Будто и не здесь он, не со мной, а где-то далеко душа его бродит.

— Вот что, Настасья, — вдруг сказал леший, поднимаясь. — Побудь-ка ты на хозяйстве, а я кое-куда съезжу, деда твоего поищу. Может, и правда где-то в гостях задержался. А ты сиди в хижине и не выходи. Но если будет невмоготу, то за пределы заповедной части ни шагу. А то летавец твой шибко прыткий, утащит в хоромы свои — пикнуть не успеешь.

— Утрётся, — уверенно заявила я, но тут же позвала: — Дядь Боровит!

— Что? — леший, который успел уже добраться до дверей, обернулся. — Чего тебе, горюшко?

— Так что там с Марой? — не праздное любопытство, а некие отголоски тревоги заставили меня напомнить недосказанное.

— Ах, Мара... — махнул рукой леший, будто тема разговора не стоила и выеденного яйца. — Не пришла на праздник Чёрная. Не явилась.

Святые корешки! Как это не явилась? Не могла не явиться! На такой сбор!! Это что... это... Не-е-ет!

— Дядька, постой, это что, боги воевать надумали?

Закричала я в спину лешему, но он даже не обернулся и вышел за порог. Эй!!! Как же так!

Оставить меня без ответа!!!

Я рванула наружу, но, естественно, было поздно. Лешего и след простыл.

Позаглядывав под каждый куст во дворе, на всякий случай, мне пришлось признать своё поражение и вернуться внутрь.

Но слова дядьки просто не выходили из головы. Сбор на праздник — это старая традиция, символизирующая единство магического мира. Поэтому туда собираются все-все, от последнего анчутки и заканчивая Лихом, что не имеет права вредить в этот день. Да последние упыри хоть и скалятся, но ведут себя прилично, ведь помнят: за нарушение мира и спокойствия по головке совсем не погладят ни свои, ни чужие. Это как войну объявить!

А уж если богиня на праздник не явилась, значит, точно что-то затевает.

— Ох, только не Мара! — покачала я головой и потёрла грудь, где уже потихоньку начинало покалывать.

Дни мои тут сочтены! Хоть бы дед нашёлся побыстрее... Да и Светозар этот чёртов привязался. В общем, одни проблемы.

В ногу мне что-то ударилось. Я опустила глаза и увидела Кручика, что активно подталкивал меня в сторону дома.

И правда, что-то я подзадержалась на улице. Место-то, конечно, заповедное, и без воли лешего сюда теоретически никто не сунется, но без дядьки Боровита как-то всё же страшновато.

От греха подальше я зашла в дом и затворила дверь. Так, ладненько, чем заняться можно, пока лешего и деда нет?

А то я с тревоги с ума сойду.

— В карты играть умеете? — спросила я, рассматривая зайца и трёх белок, что успели заскочить в дом и успешно шастали по мебели.

Переглянувшись, белки кивнули, а заяц повёл ухом.

— Тогда я сдаю, — безапелляционно заявила, доставая колоду с полки, что всегда ждала гостей в доме Боровита. — Только чур не жульничать.

******

Белкам я проиграла вчистую. Заяц не был дураком и сразу сдался, смекнув, что к чему, а потом с интересом наблюдал, как меня раздевают до трусов.

— Где я вам столько желудей возьму?! — возмутилась я, когда эти рыжие бандитки выкатили счёт. — Да мне год их собирать по лесу придётся! А у вас совесть есть?

Белки, конечно, молчали, но их взгляд говорил за них. Совести здесь отродясь не водилось.

Хвосты высоко задрали, лапки сложили, словно подводили итог: «Проиграла? Отрабатывай!»

— Хищники вы, а не белки! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Акулы желудиного бизнеса. Ладно, дядька Боровит вернётся, вот тогда и рассчитаемся. С процентами!

Добавила, чтобы эти хитрюги отстали. Что леший тут развёл? Как своих подопечных воспитывает? Это уже не лесная милота, а вышибалы какие-то.

Белки переглянулись, будто обсуждали мои условия. Заяц в углу тихо фыркнул, явно не одобряя моей сделки с этими мошенницами. Но, судя по их довольным мордочкам, я была в ловушке: жёлуди у них будут, и без вариантов.

Наш торг прервал громкий удар в дверь. Белки мгновенно шмыгнули под мебель, а заяц снова решил притвориться ветошью, залегая в тени. А я...

Моё сердце упало в пятки и отказывалось оттуда вылезать. Неужели Светозар смог пробиться сюда? От одной мысли я похолодела! Ужас какой! Кто меня защитит от поехавшего летавца? Заяц? Или белки?

Рыжие, конечно, ещё те бандитки, но с могущественным древним им не совладать.

Я оглянулась в панике, думая, куда бежать и где прятаться, но звук не повторился. Больше никто не ломился в дверь, и это меня насторожило ещё больше.

Светозар бы не думал. Он бы просто вышиб дверь ногой и утащил меня за волосы... Куда-нибудь. Куда мифические неандертальцы утаскивают своих жертв? Ай, ладно, не суть. В общем, вывод один. Это не Светозар. Кто-то другой. Но кто именно?

Ответом был громкий «шкряб», а потом совсем неожиданно: «мяу». Мяу? Что это за нечисть теперь? Оборотень, что ли, маскируется? Или какая-нибудь чертовка решила заглянуть на огонёк?

Ещё одно «мяу», ещё громче и настойчивее. Нет, это точно не просто так. Сжав зубы и кулаки, я всё-таки решилась приоткрыть дверь. И...

— Ох, святые корешки! — вырвалось у меня, и я тут же широко распахнула дверь.

На пороге сидел наш Васька и... дядька Боровит!

Глаза лешего были закрыты, а на лбу виднелась рана, из которой сочилась зелёная кровь.

Тихо ахнув, я бросилась к дядьке и потрясла его за плечо.

— Дядька Боровит, дядь, да что ж это!

Леший не реагировал. Более того, стоило мне коснуться его плеча, как старик сразу же начал заваливаться на спину.

— Ох ты ж, ёжики-матрёшки, тяжёлый какой! — запыхтела я, поймав дядьку в воздухе. — Где ж вы так? Вась, что произошло?!

Кот, конечно, мне не ответил. Он хоть и принадлежал нашей семье и был волшебным, но в силу моей... хм-м... особенности именно со мной разговаривать не мог, да и не хотел до последнего времени.

Как бы там ни было, а сейчас такой навык никому бы не помешал. Но делать было нечего, и я потащила лешего в дом под заунывное «мяу» Васьки.

Тащить дядьку оказалось делом непростым. Леший, несмотря на свой небольшой рост, весил как несколько мешков с камнями. Я упиралась всем телом, пытаясь затащить его через порог, но он будто намеренно утяжелялся с каждым моим рывком.

— Ох ты ж... Хоть бы грыжу тут не заработать, — пробормотала я, запыхавшись.

С большим трудом мне удалось перетащить Боровита в комнату, но к кровати я его не дотащила. Ноги сдали, и я буквально рухнула рядом с ним на пол. Он оказался невероятно тяжёлым — будто корни всех деревьев леса тянули его обратно.

И тут, словно услышав моё отчаяние, в комнате заскрипело. Из темноты чулана показался Кручик. Его корни вытянулись вперёд, медленно, словно обдумывая каждый шаг. Они с неожиданной ловкостью подхватили Боровита, легко подняв его, и аккуратно перенесли на кровать.

Я осталась сидеть на полу, пытаясь отдышаться.

— Спасибо, конечно, Кручик, но можно было появиться чуть раньше, а? — проворчала я, наблюдая, как он заботливо поправляет лежащего лешего своими корнями.

Корни Кручика заскользили по телу Боровита, словно проверяя его состояние. Они остановились на его лбу, обвили рану и начали светиться слабым зелёным светом. Вокруг раны начали появляться маленькие побеги, как будто Кручик пытался залечить её своей магией.

Васька всё это время не отходил от кровати, настороженно наблюдая за процессом. Его хвост нервно дёргался, а уши прижимались к голове, будто он ждал, что что-то может пойти не так.

Я поднялась на ноги, обтёрла вспотевшие ладони о сарафан и подошла к кровати. Лицо дядьки было бледным, рана всё ещё выглядела плохо, но благодаря Кручику кровь больше не сочилась.

— Ну и кто вас так приложил, дядь? — тихо спросила я, присев на край кровати. Ответа, конечно, не было.

Где-то за окном завыли ветки, словно в подтверждение моих опасений: что бы ни случилось, это не предвещало ничего хорошего.

Чтобы самого древнего лешего в его вотчине...

Мороз по коже бежит... Бр-р-р-р.

— Что ж ты пугаешь так, окаянный?! — вскрикнула я, когда кот внезапно запрыгнул на кровать, перепугав меня до смерти. — Тебе больных мало? Хочешь, чтобы я тут рядом с дядькой и прилегла?

Васька лишь возмущённо взглянул на меня, а потом подошёл ко мне ближе и, легонько укусив за ногу, спрыгнул снова на пол.

— Не поняла? — искренне офигела я.

Чтобы Васька сам ко мне подошёл, да ещё и прикоснулся? Вот уж действительно конец света приближается.

На меня взглянули, как на придурошную, и, издав истошное «мяу», продефилировали к чулану дядьки.

— Зачем? — поняла я, к чему клонит кот, но самого смысла не уловила.

В ответ меня просто толкнули сзади. Повернувшись, я увидела, как Кручик настойчиво тычет в сторону чулана. Сговорились вы, что ли?

Ну ладно!

Послушно встаю и иду к чулану. Возможно, там скрывается что-то, что поможет дядьке Боровиту.

Но внутри меня ожидал неприятненький сюрприз. Помещение было просто завалено всякой всячиной, о назначении которой было очень трудно догадаться.

Я оглядела чулан, пытаясь понять, чего же от меня хотели.

Всё это нагромождение трав, банок и какого-то странного хлама выглядело как декорации к спектаклю о сумасшедшей бабке, запертой в своей квартире десятилетиями. Но выбора у меня не было. Дядька Боровит лежит без сознания, дед неизвестно когда нагрянет, а эти двое — кот и Кручик — явно знали что-то, чего не знала я.

Васька, уверенно направляясь к большому котлу, остановился и оглянулся на меня, выжидая. Кручик тоже ткнул своей ветвистой лапой в ту же сторону. Я глубоко вдохнула и пошла разгребать указанный предмет.

Котёл был действительно огромным. Его края блестели бронзой, но весь он был завален чем-то, напоминающим давно забытые запасы дядьки: травы, обломки веток, какие-то странные железки. Я убрала всё это в сторону, стараясь не думать, зачем лешему такие странные вещи.

— Итак, — проговорила я, обращаясь больше к самой себе, чем к ним, — мы дошли до котла. Что дальше?

Васька резко смахнул лапой несколько трав с края, а Кручик указал в сторону странного сосуда в углу. Он был длинным, с узким горлышком, украшенным вырезанными знаками. Даже не прикасаясь к нему, я видела, что внутри что-то переливается.

— Ты уверен? — с сомнением спросила я, подходя к сосуду. — А меня ничем там не шибанёт?

Но Кручик настойчиво указал на котёл снова. Ладно, если что, прошу в моей смерти винить этих двоих. А ещё Светозара... И Ладу... И... Блин, сколько же у меня врагов насобиралось! Так, Настя, соберись! К делу!

Когда я открыла крышку, меня встретила слабая зеленоватая подсветка. Вода. Но не обычная — что-то древнее и явно магическое. Я сжала пальцы на горлышке сосуда, почувствовав, как от него идёт лёгкое тепло.

— Это нужно вылить в котёл, верно? — тихо спросила я.

Кручик утвердительно кивнул. Васька просто молча посмотрел на меня, будто напоминая, что времени на раздумья нет. Я сделала глубокий вдох, подняла сосуд и медленно начала выливать содержимое в котёл.

Я застыла, наблюдая, как зеленоватая жидкость, попав в котёл, начала бурлить, поднимая мелкие пузырьки, словно там что-то оживало. Кручик, не теряя времени, всунул в неё корень-лапку, но... ничего не произошло. Всё оставалось таким же, как было.

— Э-э-э, и это всё? — пробормотала я, вглядываясь в котёл с недоверием. — Где искры? Где магия? Где хотя бы дым?

Мои слова прервал Васька. Он с неожиданной прытью запрыгнул на Кручика и ловко устроился прямо на его ветвистых руках. В тот же миг жидкость в котле заискрилась, словно её разбудили. Сначала пошёл лёгкий свет, а затем поверхность воды начала меняться, становясь зеркальной. Внутри заклубилась тень, и вот передо мной начала разворачиваться картинка.

Я затаила дыхание. На экране из магической воды я увидела Ваську. Он спал, свернувшись калачиком, на том самом камне, где мы оставили его с дедом. Казалось, всё было спокойно. Но вдруг кот поднял голову, настороженно оглядываясь. Что-то его встревожило.

На мгновение я подумала, что он заметил что-то, но нет. Васька спрыгнул с камня и начал беспокойно ходить кругами. Ещё через некоторое время в кадре появился леший. Он окликнул кота, поманил рукой. По движению губ и поведению обоих было понятно, что Боровит торопится и зовёт своего спутника с собой.

Картинка сменилась. Теперь леший и кот, используя какие-то скрытые тропы, двигались через густой лес к подножию гор. Окружение становилось всё более диким и неприветливым, а тропы — узкими, словно их специально прятали от посторонних глаз.

— Белый камень! — узнала я. — Но что вы там забыли?

Васька лишь недовольно зыркнул на меня. Мол, смотри дальше, глупая! Пожав плечами и не отвечая на невысказанное хамство кота, я снова повернулась к котлу.

Васька и леший добрались до открытой площадки у горного утёса. Боровит достал что-то из своей одежды — небольшой свисток — и резко дунул в него. Звука я не слышала, но по тому, как Васька прижал уши, а вокруг всё замерло, стало ясно, что это был какой-то магический зов.

Спустя несколько мгновений земля под ними зашевелилась, а из каменистой почвы вырвалось пламя. Я задохнулась от удивления, когда из огня появилась птица. Рарог! Так вот к кому они ходили! К вещей птице!

Она раскинула огненные крылья и посмотрела на лешего умным взглядом, полным скрытой силы.

Боровит что-то спросил у рарога, и птица ответила, медленно кивая, словно размышляя над его словами. Затем она вспыхнула ещё ярче, и в её пламени начала формироваться новая картинка.

— Дед! — ахнула я, осознавая, что вижу на экране.

Это был он, Всеволод. Без сознания, он висел, опутанный паутиной, в какой-то тёмной чаще. Паутина выглядела странно, словно она была не из обычных нитей, а из чего-то более зловещего, дышащего.

— Святые корешки, — прошептала я, чувствуя, как сердце заколотилось. — Что же с ним сделали? Где это место?

Я повернулась к коту и Кручику, но они сосредоточенно смотрели на картинку, не отвлекаясь. Я снова посмотрела на котёл, и сердце моё упало в пятки. Ёжики-матрёшки, что это за ужасы!

Странные чёрные существа без лиц ползли по просторам Прави, закрывая собой всю землю. Их была тьма тьмущая. Ужасные! Эта напасть поглощала всё на своём пути, подбираясь к границе Яви.

О боги, что это? Но ответа не было.

Пламя рарога становилось всё слабее, изображение медленно затухало. Я судорожно выдохнула, пытаясь осознать, что мы только что увидели...