Глава 7

Ирвин ворвался в лабораторию ни свет ни заря и сразу же утащил мою клетку, вручив Элизе цветы и торт в виде откупных. Девушка взятку приняла, но строго наказала следить за мной и докладывать ей обо всех странностях. Раньше я бы порадовалась такому рвению, но после визита лорда Редвала призадумалась. Чем мне грозит превращение назад в Флоренс Деборне? Поверят ли в то, что я не сотрудничала с ведьмами? Вернут ли мне мой дом и наследство? И осталось ли у меня хоть что-то?

Это были тяжелые вопросы, от которых пухла голова и становилось не по себе. Ведь ответы меня явно не радовали. Поэтому короткая передышка в виде поездки к рыжему была очень кстати. Там я собиралась хорошенько обдумать свою судьбу, осмотреться, а также накидать план действий, и только после этого можно было подавать знаки внешнему миру, что я жива.

Во всей этой ситуации жирным плюсом также было то, что рыжий и его дядюшка — паладины, а значит, информацию о своем деле я получу из первых рук. Благо слушать жизнь в клетке меня очень хорошо научила.

— Скоро мы будем дома, крошка Фло. Как ты думаешь, твоей хозяйке поместье понравилось бы? — рыжий не умолкал ни на минуту и часто вспоминал меня в своей трескотне. Слишком часто.

Меня начинал пугать такой энтузиазм и, по сути, увлечение якобы мертвой девушкой. Что у этого парня в голове, я не понимала. Ладно бы некромант какой, они ребята интересные, со специфическим вкусом, но Ирвин был явно светлым магом. Собственно, другие в Инквизиции не работают. И тут такой поворот.

Хотя это, пожалуй, самая маленькая из моих трагедий.

А вот дом у семьи Саттон и правда выглядел очень красивым и уютным. Я просто залюбовалась им, когда Ирвин вытащил меня на улицу из полутемных глубин кареты.

Небольшое по меркам лордов двухэтажное здание было украшено красивой лепниной и большими квадратными окнами со светлыми занавесками. Перед парадным входом был подъезд, выложенный темно-желтой плиткой, и журчал фонтан с танцующими мраморными нимфами. Красивые клумбы опоясывали фасад и сворачивали куда-то за угол, намекая, что в поместье имеется и сад для отдыха домочадцев. На первый взгляд, прелестное место для жизни.

Надеюсь, его обитатели меня тоже не разочаруют.

Рыжий легко взбежал на ступеньки и нырнул в услужливо открытую лакеем дверь.

— Лорд Саттон, ваша матушка просила передать...

— Потом, Винстон, — перебил его рыжий, сбрасывая накидку на пол мимо рук прислуги, и ринулся к лестнице, так и не выпустив мою клетку из рук.

— Но, лорд, ваша матушка и леди Саттон ждут вас в гостиной и просили передать, чтобы вы незамедлительно отправились к ним, — запричитал лакей, подхватывая плащ рыжего с пола.

— Я так и сделаю, Винстон, через минутку, — крикнул уже с лестницы этот вихрь рыжего недоразумения.

Меня тряхнуло, и не раз, но Ирвин был слишком одержим идеей как можно скорее спрятать меня в своем логове, чтобы хоть на секундочку остановиться или хотя бы сбросить скорость. Коридор промелькнул смазанной дорожкой перед глазами, и, широко распахнув двери, рыжий ворвался в свою комнату.

— Вот здесь, крошка Фло, ты и будешь жить, — радостно сообщил он мне, ставя клетку на небольшой стол у открытого окна. — Побудь пока так, а я схожу к матушке и бабушке, уточню, что хотели эти две неугомонные женщины. Как только освобожусь — накормлю тебя и пересажу в новый домик.

С этими словами Ирвин быстро вышел из комнаты, а я смогла выдохнуть и спокойно осмотреться вокруг.

На первый, да и на второй взгляд, помещение явно принадлежало мужчине. Мебель была темных тонов, кровать хоть и хвасталась огромным размером, но не имела никаких излишеств в виде бесчисленных милых подушечек и кружевного балдахина, что висел когда-то в моей комнате.

Ох! Только сейчас до меня дошло, что сказал рыжий. Я буду жить у него! С ним! Со взрослым мужчиной! И плевать, что я сейчас птица, разум-то у меня человеческий. Глаза можно закрыть, но не всегда успеешь.

— Чирик-чирик! — огласила я комнату напряженным криком, выражая свое волнение.

Но ответом мне была тишина. Да, собственно, есть ли у меня выбор? Пока что нет. И я очень надеюсь, что рыжий не выкинет чего-нибудь такого, от чего желтая канарейка вдруг станет красной.

Больше обстановка не казалась мне такой интересной, а пожить у Саттонов — хорошей идеей. Правда, будем честными, меня, собственно, никто и не спрашивал, чего я хочу.

— Как тут моя крошка? Есть хочешь? — спросил Ирвин, входя в комнату. Не знаю, сколько времени точно прошло, но, похоже, засиживаться со старшими родственницами было не в привычках рыжего.

Я лишь чирикнула в ответ, поскольку действительно была голодной.

— Посчитаю за согласие, — сообщил паладин и позвонил в колокольчик. — Сейчас слуги принесут поесть, а я тебе кое-что покажу.

Тон у рыжего был заговорщицкий, и он мне даже подмигнул.

— Вызывали, лорд Саттон, — на пороге появилась миловидная девушка в форме прислуги и присела в глубоком книксене.

— Да, Ребекка, принеси, пожалуйста, корм и клетку, что доставили вчера утром.

— Хорошо, ваша светлость, — девушка снова послушно присела, но, похоже, сдержать любопытство было выше ее сил. — Птичку прикажете кормить здесь или перенести в гостиную?

— Здесь, — ответил рыжий, хоть и явно раскусил манёвр прислуги. — Канарейка будет жить в моей комнате.

— Как прикажете, лорд, — снова блеснув любопытным взглядом в мою сторону, девушка исчезла за дверью.

Паладин лишь покачал головой ей вслед и снова обратил все свое внимание на меня.

— Пойдем, моя крошка, я тебя сейчас порадую, — с этими словами рыжий подхватил мою клетку и понес к маленькой неприметной двери рядом с кроватью, что была задекорирована под панели. За нею оказалась небольшая комнатушка с кожаным креслом, книжным шкафом, коллекцией детально выполненных корабликов и... алтарем. Да-да, самым настоящим алтарем, что водрузили совсем недавно около одной из стен. Вазы с цветами нежных оттенков украшали пьедестал, на котором стоял небольшой предмет, укрытый тканью. Что было под ним, угадать трудно, и я с интересом взглянула на рыжего.

— Ты первая и единственная, кому я его покажу, — сообщил паладин, пристраивая меня на полку рядом с фигуркой фрегата. — Наверное, только ты меня поймешь, Фло, ведь сама любила ее.

Подозрения, что родились в душе, настойчиво крепли. Ирвин подошел к предмету и с тихим вздохом стянул ткань. А я зачирикала, выражая на птичьем все непристойные мысли, что я думаю о рыжих болванах и ненавистных портретах.

Этот юный балбес сделал копию моего портрета!!!!! Намного меньше и не такую достоверную, но это однозначно была я!!!

— Ты узнала ее, крошка Фло? — радостно переспросил этот влюбленный идиот (все, можно было не тешить себя иллюзиями насчет рыжего. Налицо клиническая влюбленность в выдуманный идеал). — Ах, как бы я хотел познакомиться с ней! Заглянуть в эти прекрасные голубые глаза, подержать за руку и признаться, какой пожар в моей груди вызывает лишь только одна мысль о ней. Как бы хотелось узнать, какой она была при жизни. Наверняка милой и очень приятной. Она была веселушкой, Фло, или серьёзной? Судя по улыбке, Флоренс была очень доброй.

Ага! А еще вот такой наивной идиоткой, как ты, рыжий! И потому попала в лапы злой ведьмы. Как тебя вообще подпустили к Инквизиции с таким мировоззрением?

— И знаешь, крошка Фло, — поток откровений продолжился. — Я еще больше ненавижу ведьм! Если бы я мог истребить их всех до одной, я бы это сделал! И сделаю! Ради моей Флоренс!

Дзинь! Где-то близко упал какой-то железный предмет. Ирвин тут же подобрался и молниеносно вылетел из комнаты. Ого! Неплохая скорость! Может, рыжий и не такой бесполезный?

— Простите, лорд Саттон, я случайно, — голос принадлежал женщине, но это была не Ребекка. Голос был глубже, но явно принадлежал служанке. — Зацепилась.

— Ничего, Кэтрин, поставь клетку на стол и можешь идти.

— Может, еще что-то нужно, ваша светлость? — голос женщины стал заискивающим и отчего-то мне не понравился. Мне кажется, или я где-то слышала эти противные нотки?

— Нет, — рыжий тоже начал раздражаться. — Ничего не нужно и меня не беспокоить.

— Слушаюсь, лорд Саттон, — женщина уже явно пожалела, что ей выпала честь принести мою клетку.

Дверь стукнула, и через минуту Ирвин вошел в свое тайное святилище.

— Прости, Фло, что отвлекся. Смотри, что у меня есть. — В руках у паладина была огромная, вычурная клетка. Слава богам, не золотая, а белая. — Сейчас мы тебя переселим, и здесь ты будешь чувствовать себя намного комфортнее. Вот так.

Меня очень нежно подхватили в руки и пересадили в новую квартирку.

— Какая ты все-таки ласковая птичка, Фло, ни разу не пыталась меня укусить, — продолжил мурлыкать рыжий, подсыпая мне зернышек в кормушку. — Говорят, что питомцы под стать своим хозяевам. Я буду верить, что моя Флоренс была такой же ласковой.

Моя Флоренс?!!!!! Кажись, зернышко пошло не в то горло, и я подавилась. Хрип вырвался из горла, и я забила крыльями, закатив глаза.

— Что такое, Фло? Тебе не нравится? — забеспокоился рыжий и снова протянул ко мне свои лапы.

Мне не нравишься ты, маньяк!!!! Из вредности клюнула протянутые руки, совершенно позабыв, что только что задыхалась.

— А у тебя, оказывается, есть характер, малышка, — рассмеялся Ирвин и потер пострадавшую часть тела.

Я нахлобучилась, всем своим видом показывая: «То-то же. Я страшный птиц, не подходи ко мне».

— Ладно, ладно, пойдем. Найдем тебе уютное местечко. К сожалению, здесь я тебя оставить не могу, — с этими словами он подошел к моему портрету и с грустью провел по нарисованной щеке, после чего скрыл живопись от чужих глаз.

Мне даже стало его немного жаль. Самую чуточку. Что-то подсказывало, что для Ирвина это первые серьёзные чувства. Но я не готова жертвовать собою ради счастья рыжего. Дайте только разобраться с колдовством мачехи, и я выбью запрет для лорда Саттона подходить ко мне на сотню километров. В идеале, конечно, было бы хорошо, чтобы он не узнал, что я жива, но что-то снова подсказывает мне, что это невозможно.